какого-нибудь из контрольных постов на канале, сообщая о проходе того или иного судна.
Четверо лоцманов, сидя около двери на скамейке, вполголоса о чем-то разговаривают. Все они тоже почти старики, одеты бедно, лица худы и морщинисты. Закуриваю сам и угощаю их советскими папиросами. Один из лоцманов курит сигарету. Взяв папиросу, он аккуратно тушит сигарету и прячет ее в карман. Табак здесь очень дорог, и сигареты являются чуть ли не валютой. На сигареты продаются и покупаются вещи, часто уникальные, сигаретами иной раз платят за работу.
Спрашиваю, кто из них поведет «Коралл». Высокий худой старик, в сильно поношенном макинтоше и грубых ботинках, говорит, что очередь его и пойдет он. На вопрос, каким ходом пойдем и будет ли с нами рулевой, лоцман отвечает, что скорость прохода каналом для судна с машиной, подобной нашей, не ограничена, рулевого можно не брать, да, впрочем, если бы я и захотел его взять, то все равно свободных рулевых нет.
Оформление документов закончено, и вместе с лоцманом идем на «Коралл». Только успеваем спуститься на палубу, как батопорт камеры шлюза со стороны канала начинает двигаться, уходя в специальное укрытие в стенке камеры. Швартовы отданы, и «Коралл» малым ходом выходит в канал. Балтийское море, первое из многочисленных морей, лежащих на нашем пути, пройдено.
Навстречу по каналу двигается громадная черная масса парохода. Расходимся с ним и увеличиваем ход до полного. Справа и слева тянутся скупо освещенные гирляндой редких фонарей берега канала. Они покрыты густым кустарником, местами холмисты и заросли лесом. Ниже, у самой воды, в скудном свете фонарей видна уходящая в воду каменная кладка пологих берегов. Впереди, на фоне звездного неба, смутно виднеется силуэт высокого моста. Пропет моста настолько высок, что судно любой величины может пройти под ним. Мост цел, и по нему быстро мелькают огоньки автомашин.
Команда почти в полном составе стоит на палубе, многие идут Кильским каналом в первый раз. Когда «Коралл» приближается к мосту, кажется, что высокие стеньги непременно заденут за мост. Все глаза обращены вверх.
Вот мост уже над нашими головами. Стоящий рядом Решетько облегченно вздыхает: «Прошли». Каримов успокоительно, но не совсем уверенно говорит: «Конечно, прошли».
Через канал перекинуто четыре моста, подобных этому, и один старый разводной. Повреждение любого из них вывело бы канал из строя на значительное время, лишив флот гитлеровской Германии важнейшей коммуникации. Но все мосты, представляющие собою крупные и хорошо видимые мишени, целы. И я невольно вспоминаю разрушенные кварталы жилых домов Ростока, Висмара и многих других городов.
Канал пустынен, встречных судов нет. В густом кустарнике на берегу заливаются соловьи. Здесь уже настоящая весна. Зелень распустилась, и прохладный ночной воздух напоен запахом сирени и еще каких-то цветов. Минуем несколько расширенных мест канала, в которых расходятся крупные суда, и вступаем в его прямую часть, идущую по низменной равнине долины Эльбы. Все так же тянется бесконечная гирлянда фонарей над черной водой.
Скоро рассвет. Матросы, свободные от вахты, расходятся отдыхать. На палубе остается только Сергеев, который сидит на полубаке у брашпиля, накинув на плечи парусиновый плащ. На полуюте поеживается от предутренней свежести Каримов, да старик-лоцман устроился в рулевой рубке около переднего стекла и изредка вполголоса командует рулевому.
По мере наступления утра в воздухе повисает легкий белый туман, звезды скрываются. Сырость пробирает до костей.
Уже совсем засветло, тихим пасмурным утром входим в шлюзовые камеры Брунсбютгеля. Их тоже две, и они, как и в Хольтенау, расположены рядом. Только стенки их сделаны из серого бетона.
Неразговорчивый лоцман желает нам счастливого плавания и поднимается на стенку. На его место спускается другой, тоже пожилой и бедно одетый. Он поведет нас по Эльбе до выходного плавучего маяка Эльба-1.
Через 15 минут шлюзование закончено, и «Коралл» идет по Эльбе.
Река здесь широкая, и низменные берега ее теряются в серой мгле. Можно подумать, что идешь в море, и только грязно-коричневые волны да типичная пена пресной воды напоминают, что мы идем по большой реке.
Эльба имеет длину 1165 километров и является одной из крупных рек Европы. Когда-то, еще до Х века, ее берега были заселены племенами полабских славян, и называлась она тогда Лаба. Движение немецких феодалов на восток, начавшееся в Х веке и продолжавшееся до XII века, привело к потере славянами всего южного побережья Балтийского моря. Разобщенные племена славян не смогли оказать достаточно сильного сопротивления и были разбиты. Позднее полабские славяне неоднократно восставали против захватчиков, но восстания жестоко подавлялись, и остатки исконных хозяев земель или отошли на восток, или растворились в среде пришельцев. Вверх по течению Эльбы, в 100 километрах от ее устья, расположен Гамбург — крупнейший порт и второй по величине после Берлина город Германии, один из важнейших центров германской судостроительной промышленности. До войны Гамбург являлся центром германской колониальной экспансии. Сейчас он входит в английскую зону оккупации.
Лавируя между многочисленными отмелями, «Коралл» идет к морю по обставленному черными коническими буями фарватеру. Слева на берегу появляются характерные силуэты портовых кранов, фабричные трубы, строения, низкие стенки волноломов с маяками-мигалками на краях. За ними виднеется целый лес мачт. Это Куксхафен — военный порт в устье Эльбы. Отсюда начинаются воды Северного моря.
Среди множества мачт в Куксхафене возвышаются четыре высокие мачты с рядом длинных рей на каждой. Это доживает свой век один из громадных четырехмачтовых парусников, которых в Германии до войны было около двух десятков. Эти корабли ходили с несрочными грузами, вроде диабазовой брусчатки, служащей для покрытия мостовых, В Австралию, оттуда с грузом шерсти возвращались обратно, совершая каждый рейс кругосветное плавание. Ходили они и в Южную Америку. Теперь те из них, которые уцелели после войны, медленно разрушаются в различных портах Западной Германии. А какое хорошее учебное судно можно было бы сделать из такого громадного парусного корабля!
Проходим мимо Куксхафена по так называемому Куксхафенскому рейду. На этом рейде 28 октября 198 года впервые над линейными кораблями мощного и до конца первой мировой войны остававшегося непобежденным «Флота открытого моря» взвился красный флаг восстания. Германские моряки повторили подвиг «Потемкина» и разделили его судьбу. Предательство социал-демократии свело на нет эту попытку восстания.
Сейчас рейд пустынен, только несколько тральщиков, обгоняя нас, идут в море. Суда военные, и команды на них военные. Официально они обязаны снимать германские минные заграждения
