Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
— Это про любовь? — нахмурилась Друэлла. — Что-то явно жизнеутверждающее. Видимо, про любовь со счастливым концом.
— Конечно про любовь. Про первую, бескомпромиссную и страстную. Тому вот стихотворение явно понравилось, не так ли?
========== Глава 9. Горе от власти. ==========
Натали, как ни старалась, не могла сосредоточиться на подготовке к экзаменам. Солнечная погода, прекрасный пейзаж за окном, ветер словно зовет за собой на прогулку. Они бродили с Томом по берегу. Озеро в шотландских горах, густой лес, замок на берегу, зеленая трава под ногами и ветер, он словно поет о счастье и свободе. Она подставляла лицо солнцу и этому ветру, не могла перестать улыбаться. И было приятно идти по берегу этого озера под руку с красивым парнем, осторожно ступать по мягкой траве, стараясь не испачкать туфельки со множеством ремешков, слушать плеск воды и разговаривать о погоде, книгах и музыке.
Тому, на самом деле, музыка и литература были не столь уж интересны. Но ему была интересна Ната. Она улыбалась, вдохновенно рассказывала о Ремарке и Фицджеральде, объясняла что такое «потерянное поколение». Читать книги о сложных любовных перипетиях Том не хотел, но вот рассказ о том, как кто-то не может найти место в мире из-за черствости после ужасов войны, были ему близки. Он рассказывал, что практически все выходцы из сиротских приютов тоже, в некотором роде, потерянные. Тот, кто не стал жестоким извергом, превращается в пассивного обывателя.
— Но ты не такой, — улыбалась Натали.
— Мог бы стать, — качал головой Том.
Ему все еще казалось, будто к нему на ладонь села хрупкая певчая птица. И он может раздавить ее неосторожным движением. И эта птица не замечает, что творится в мире. Вести с материка становились все более тревожными, беженцы теперь прибывали иные. Больше не было веселых аристократов, везущих в сундуках фамильный фарфор. Теперь прибывали оборванцы, беглецы из собственных поместий, о них писали в газетах. На колдографиях измученные маги, они искали приют и защиту.
Ужасы войны маглов, с которыми Том познакомился еще четыре года назад, докатились и до Англии. Стали поговаривать о начале военных действий. Долохов-старший стал частым гостем в Министерстве. Старшекурсники в школе начали строить планы о вступлении в боевые отряды, о подвигах и помощи. Том был лишен подобных желаний. Он за несколько августовских дней понял, что в войне нет ничего героического. Натали его поддерживала. Описывала войну глазами самих военных. О голоде, страхе, желании жить, о невероятном усилии воли, основанном на желании защитить семью. Красиво о войне пишут те, кто на ней не был. У остальных — страшно, сумбурно и даже смешно.
Как бы там не было, в мире маглов война прошла переломный момент, что словно подстегнуло Гриндевальда. Стала поступать информация о ритуальных убийствах, пропали какие-либо сведения о взятии в плен. Когда студенты покидали Хогвартс, ситуация стала особенно напряженной.
Том отправился к своим родичам. Ему не терпелось начать строить что-то свое, разобраться в бухгалтерии, понять принципы дела семьи. Он часто ужинал у Долоховых, с трудом учил язык и, втайне ото всех, увлекся архитектурой. Хижина Мраксов стояла на огромной территории. В самый раз для красивого светлого дома и парка вокруг. Тому казалось правильным построить дом и самостоятельно заложить защиту, укрепить всеми возможными способами. Посадить вокруг кусты сирени и возвращаться в этот дом к Натали. Только, для начала, нужно дождаться кончины дядюшки.
Но в середине июля Тони прислал ему обеспокоенное письмо и Том рванул к Долоховым, оставив все свои привычные дела. Тони был взволнован, даже взвинчен. Натали не могла сдерживать слез. Том обнял девушку, взглядом требуя Долохова объяснить что случилось.
— Папа заболел. Мы позвали мистера Тики, это наш семейный колдомедик. Он сказал, драконья оспа.
Том непроизвольно сильнее обнял Натали, с ужасом понимая, что для Алексея крайне малы шансы выжить.
— Вот только папа переболел драконьей оспой в детстве. Это не оспа, — жестко добавил Тони.
И сразу стало понятно, почему здесь только мистер Тики, и почему позвали Тома. Если это не болезнь, то проклятье. Тот самый тип, который запрещен в магической Англии. Основанные на ритуалах, они поражают жертву на расстоянии, нужно быть сильным магом, чтобы провернуть подобное. И чаще всего они маскируются под магические болезни, истощение или сумасшествие. Но проклятье можно снять. Поэтому Том легко поцеловал Натали в лоб, посадил девушку на диван к матери и повел Тони прочь из комнаты:
— Ты ведь понимаешь, что проклятье такого уровня накладывали долго и так просто его не снимешь, — напомнил он Долохову.
— Мама найдет нужных людей, — чуть дрогнув, сказал Тони.
Том кивнул. За жизнь чаще всего нужно платить жизнью. За ритуал очищения, который снимает любое проклятье, нужно заплатить человеческой жертвой. И, не смотря на все старания властей, маги до сих пор творили подобное. И найти жертву — не значит кого-то схватить и убить. Можно уговорить. Сколько семей нуждаются в деньгах? Среди них точно найдется кто-нибудь, согласный обменять свою жизнь на благополучие близких.
Они зашли в комнату. Алексей лежал на постели, доктор Тики что-то смешивал в стакане. Том осторожно сел на край постели, Тони встал за его спиной.
— Ты можешь говорить при мистере Тики, — голос у Алексея был довольно слабый. — Он наш преданный врач.
— И связан клятвой, — добавил колдомедик.
— Жизнь на жизнь, — сразу перешел к делу Том. — Предварительно нужно провести несколько ритуалов поменьше. К лунному циклу подобное не привязано, как только все будет готово, я смогу начать. Но не здесь. И вам нужно куда-нибудь уехать.
— Да, я тоже так думаю, — кивнул Алексей.
— Зачем? — нахмурился Тони.
— Если бы я решил кого-то проклясть, да не заклинанием, а чем-то вроде этого, сложным, маскирующимся под болезнь, то это было бы неспроста, — Том говорил отстраненно, хотя внутри него была целая буря. — К тому же такие проклятья снимаются только обменом. То есть жертвой, по сути. Министерство даже прирезанного барана не одобряет, а ритуалы с человеческой жертвой и вовсе недопустимы. Если об этом станет известно, то твоего отца, уже здорового, отправят в Азкабан. Все тщательно подстроено. И значит, скоро к вам придут гости, чтобы скрыть болезнь было невозможным.
— Зелье готово, — прервал Тома мистер Тики. — Я бы не рассчитывал больше, чем на полтора часа.
— Уже хорошо, — кивнул Алексей. — Тони, дай Тому мантию для министерства. Я тебя назначу поверенным. С защитой разума, я так понимаю, у тебя все хорошо?
— Более чем. Мне нужно будет приходить каждый день?
— Да. Я отправлюсь по семейным делам. При условии, откуда мы, скорость отъезда не будет казаться слишком странной. Тони поедет со мной. А Натали и Татьяна останутся под твою ответственность.
События завертелись со страшной скоростью. Зелье сняло с Алексея внешние симптомы драконьей оспы, он быстро оделся и они аппарировали в Министерство. Пропуск для Тома, знакомство с отделом, где Алексей числился консультантом.
— Я несколько спешу, — Алексей чуть морщился, любой бы сказал, что русского огорчают такие быстрые сборы, — Поэтому пока за меня побудет мистер Реддл. Все равно ему со следующего года у вас работать.
— Надолго, мистер Долохов? — беспомощно улыбался секретарь главы отдела.
— Не знаю точно. Месяц, наверное. Том будет знать, как со мной связаться.
До домика родственников Долоховых Том практически нес довольно мощного Алексея. А сам уже в уме пролистывал список ингредиентов и где их можно достать. С чем-то поможет Малфой, что-то достанет Нотт. Лестрейндж просчитает точные цифры. Этим он может доверять полностью.
