Но кривич явно недооценил скандинава. Халли не пошел след в след, а, используя все тот же «шаг вестфольдинга», переместился вправо по берегу, прямо перед тем местом, где только что карабкался его противник, и, ухватившись за кочки, рывком вымахнул до пояса над обрывом, затем, перекатившись на спине, вскочил на ноги. Он неторопливо снял с пояса цепь с ошейником и, поигрывая ею, стал приближаться к Почаю.
Кривич посмотрел вниз. Единственная мысль, которая была у него в голове, – это броситься с обрыва и попытаться сломать себе шею, таким образом избежав позорного плена или мучительной смерти. Но высота и крутизна берега не были пригодны для такого исхода. А если броситься в ноги и покатиться с норманном кубарем вниз? А уж там будь что будет! Но об этом Почай способен был только подумать, сделать он уже ничего не мог. Тело окончательно стало беспомощным.
Словно из тумана выплыло лицо волхва Абариса, приезжавшего как-то на своем коне в их деревню лечить скот. Вечером в кузнице Тетумила Абарис рассказывал о норманнах. Почай тогда был совсем мал, но дивно любопытен, а потому подкрался к задней стене и подслушал разговор старших. Абарис говорил о северных людях, об их коварстве, об их умении прикинуться мирными купцами, но главное, что многие из них обладают способностью лишать другого человека силы, разума и воли. Неужели Абарис говорил правду?..
Почай пятился, не в силах отвести взгляда от желтых длинных волос, что слипшимися паклями разметались по тусклой стали выпуклых наплечников, от грубого, точно из камня тесанного лица, от искривленного явно ударом меча носа. Вот он – чужой смрад, идущий от немытого тела и засаленной одежды, гнилой запах изо рта, крупные веснушки на широченных кистях рук. Почай уперся спиной в ствол сосны и закрыл глаза, отдавая себя на волю Пряхи судьбы, великой и мудрой Макоши.
И только утробный хрип вперемешку с булькающим звуком заставил кривича встрепенуться и освободить зрение от упавших век. Норманн стоял с округлившимися от удивления глазами, зрачки медленно вращались, словно чего-то ища и не понимая, что же произошло. Продолжением его горла было изрезанное рунами древко. Узкий, листовидный наконечник так глубоко вошел в плоть викинга, что для взгляда оставалась лишь совсем малая часть его.
Невысокий человек, появившийся из-за ствола сосны, рывком выдернул оружие из горла врага, и на Почая фонтаном брызнула багровая, теплая кровь. Несколько капель попало на губы, и кривич ощутил неприятную солоноватость.
– Меня зовут Ишута. – Человек древком своего оружия ударил норманна в подколенный сгиб, и тот рухнул на землю подрубленным стволом. Жалобно скрипнули ремни доспехов, глухо лязгнуло железо кольчуги.
Почай, открыв рот, смотрел на своего спасителя и видел только чуть полноватые губы, искривленные печальной улыбкой, остальную часть лица полностью закрывала прямая челка седых волос.
– Куда пошли те, остальные? – Ишута сдернул наконечник с древка.
– Какие… – Почай силился прийти в себя, но это ему давалось очень непросто.
– Те, что были с тобой? Я видел. Вы разделились: одни сели в лодки и поплыли в сторону Калоки, другие куда-то отправились берегом.
– А-а… Зелда стал собирать людей. Они перегородят реку возле Ремезы. Там есть узкое место.
Ишута кивнул.
– Сколько собрал Зелда?
– Всех вместе их, поди уже, десятков шесть. Да еще прибавятся. Точно прибавятся! – Почай поднял указательный палец вверх.
– Шесть десятков? – Ишута чуть слышно усмехнулся. – Один такой, – он указал посохом на мертвого, – пустит их всех на сушеное мясо!.. Возвращайся обратно. На старом капище, под дубом, найдешь Моготина. Нужны лошади и люди, умеющие скакать верхом. А мне приведите Потагу. Моготин знает, как его найти.
– А ты кто? – Почай сам не понял, как вопрос выскочил из него.
– А я пойду к Ремезе, – невозмутимо продолжил Ишута. – Может, кого-то удастся спасти.
Он повернулся и легкой походкой направился вдоль берега. Почай смотрел ему вслед, ощущая себя словно в каком-то невероятном сне.
Внизу на песчаной косе кру́гом сидели его сородичи, скованные между собой цепями. Всего восемь человек. Еще троих викинги привязали к вертелам и подвесили на рогатины. И вскоре под несчастными завились первые клубы сизоватого дыма.
Почай, выпустив из груди сдавленный крик бессильной ярости, рванул из-за пояса убитого норманна секиру и несколькими взмахами отсек тому голову. Затем, схватив ее за длинные желтые патлы, подбежал к краю обрыва и изо всей силы швырнул под берег.
– Эй, псы заблудные! Вот вам!..
Ишут остановился на крик у самой кромки лесной чащи, обернулся на одно мгновение и снова зашагал прочь.
Глава 5
Голова Халли Рыбака, такая же большая, как и он сам, катилась, а точнее сказать, летела под угор[12], подпрыгивая на кочках, сминая редкие побережные кустики и разбрызгивая вокруг себя алые капли.
Хроальд завороженно смотрел на стремительно приближающуюся голову своего давнего боевого друга, не в силах пошевелиться. Старый херсир не верил собственным глазам. Он самолично видел мальчишку, удирающего наверх по склону берега, и прекрасно понимал, что никакой опасности для бывалого Халли этот сопляк просто не может представлять.
Когда же голова ударилась – очень символично – об одну из долбленок кривичей, у херсира уже никаких сомнений не оставалось.
– Галар меня обесчесть! Это же Халли! – Хроальд подошел к отрубленной голове и опустил веки Рыбака. – Они все мне заплатят! Я их всех изжарю живьем!
– Хроальд! – подошедший Ёкуль взял конунга за локоть. – Нужно уходить. У нас хватит добычи, чтобы вернуться богатыми!
– А Халли ты предлагаешь оставить здесь?! Головой на берегу, а телом в поле?! Оставить на растерзание воронам и собакам?..
– Я схожу, заберу его, Хроальд, – Ёкуль посмотрел на обрыв. – Мы достойно похороним Халли.
– Ты собираешься идти один? – херсир нервно хохотнул. – И я увижу еще одну голову, летящую с этого обрыва?
– Я возьму с собой троих. Вчетвером мы перенесем Халли, и с нами никто не справится! Он там один, этот рус… Неужели у них есть такие, кто оказался способен убить самого Рыбака?!
– Как видишь, есть, Ёкуль! Идите вшестером. Четверо понесут, а двое будут прикрывать. – Хроальд отвернулся, пытаясь подавить подкатившую к горлу тошноту. – Развяжи этих, Тормонд, и посади на цепь к остальным. Некогда сейчас заниматься жарким! – Херсир мотнул головой в сторону висевших над занимавшимися кострами пленников…
