землей, чем-то прелым и чем-то свежим, травяным…
Айрис снова начала думать об исчезновении и не заметила, как они вышли к реке. Недалеко от берега на пригорке стоял сложенный из серого камня коттедж. Каменная дорожка, что вела от него к причалу, была с одной стороны обсажена плакучими ивами. Ив было много и у самой воды, и их серебристо-зелёные нити стекали в речную воду, точно водопад. От мелкой ряби отражения в воде подрагивали — и отражённый водопад оживал.
— Как красиво, — прошептала Айрис.
Река была медленной и тёмной. На другом берегу виднелись ровные ряды деревьев, а за ними зеленели то ли поля, то ли просто луга. Зелень была уже желтоватой, но всё равно: река словно была границей между двумя мирами — ярким, залитым солнечным светом зелено-золотистым миром того берега и тёмным и скрытным этого.
Айрис начала спускаться вниз к деревянному причалу, и только тогда заметила рядом с ним низкий, приземистый эллинг. Его крыша поросла рыжим и зелёным мхом, так что сверху он был почти не заметен. Это маленькое строение было старше всего, что Айрис видела в Эбберли. Оно вполне могло стоять здесь с тюдоровских времён…
Ни одной лодки не было видно, судя по всему, все были заперты в эллинге.
— Какой он старый, — Айрис всё рассматривала эллинг.
— Уж постарше главного дома, точно, — согласился Уилсон. — Вроде, даже старше моста, а тот уже давно рухнул. Вон только опора одна осталась, видите?
Уилсон указал вниз по течению реки. Из воды действительно торчало что-то вроде сложенной из бурых камней колонны. На её верхушке рос низкий куст…
— Опоры ближе к берегу под чистую разобрали, а ту поди достань…
— А зачем разобрали мост?
— Так он сам обрушился… Хотя говорят, что Анна Вентворт приказала ночью выдолбить несколько камней из опоры и заменить на куски глины, а как пошли подводы, он и рухнул… А ещё есть легенда, что леди Вентворт спелась с дьяволом, и он по её приказу взял и мост этот развеял. Напустил туман, а когда туман рассеялся, оказалось, что кроме столба вон того ничего и нет.
— Та самая Анна Вентворт, которая начала строить Эбберли?
— Это не скажу… Та самая, что с монастырём враждовала. Его, кстати, видно отсюда. Вон, между деревьев мелькает.
Айрис присмотрелась: деревья на том берегу были высажены в три ряда, кроны были густыми, но если смотреть ниже, меж стволов, действительно можно было заметить что-то вроде маленьких светло-серых колонн прямо посреди поля.
— Это тот самый монастырь, который возле Стоктона? Святого Ботольфа? — удивилась Айрис. — Мы, получается, прямо напротив него?
— Да, прямо напротив. Я же говорил, что крюк из-за моста приходится делать. А по прямой — рукой подать.
— Получается, когда был мост, можно было из Стоктона быстро перебраться на эту сторону… А почему его не восстановят?
— А куда по нему ездить? Тогда-то на нашей стороне уголь добывали и медь, вроде, а сейчас там только Ковенхэмский лес, а дальше болота. На них раньше скрывались беглые преступники и контрабандисты. Как в книгах…
Айрис смотрела на причал, на свинцово-тёмную воду, на берега, заросшие густым тростником.
— Думаете, она пришла сюда, взяла лодку и… И что?
Уилсон снял кепку и начал мять её в руках.
— Никто не знает. Она каждый фут реки знала, с чего бы ей перевернуться? Если бы даже упала за борт, то выплыла бы. Здесь река не очень быстрая, а плавала она хорошо. — Уилсон вздохнул. — Разве что сама выбросилась. Но я представить не могу, чтобы леди Клем вот так… Я вот что думаю. Она могла на тот берег переплыть. Если вон туда по течению держать, там удобное такое местечко есть, чтобы причалить.
— И что дальше?
— А дальше до Стоктона совсем близко. Меньше часа пешком. Села на поезд и уехала. Вот только зачем? Но она особенная была, леди Клементина… Что там в голове у неё творилось, кто знает. Иногда идёшь по двору, а она в библиотеке или в кабинете у себя ходит, как будто разговаривает с кем-то… А никого нет. Аж жутко было. Это она, видно, книжки так писала. Она как будто бы…
— А вы полиции про это говорили? — прервала Уилсона Айрис.
— Про Стоктон-то? А то они сами не знают! Местные же. Ходили по городу, на станции тоже, фотографию показывали. Кондукторов в поезде опросили. Но она, может, и не в Стоктон отправилась. Вон там ещё деревня есть в паре миль, а за ней ещё одна.
Айрис ещё немного постояла, глядя на противоположный берег.
Десятки людей ломали голову над исчезновением леди Клементины несколько лет и ничего не смогли выяснить. Разумнее всего было предположить, что она утонула, упав с лодки, и тело никогда не было найдено, но что-то как будто не клеилось, и это происшествие до сих пор многим не давало покоя. До приезда в Эбберли Айрис этой историей не интересовалась, но сейчас она тоже чувствовала тот же зуд, что и многие другие.
— Хотите ещё тут побыть? — спросил Уилсон, снова надевая кепку. — Или назад?
— Назад. И, мистер Уилсон…
— Что?
— Боюсь, я показалась вам бестактной… Из-за вопросов.
— Разве что любопытной, — усмехнулся он. — Это, как говорится, в человеческой природе. Интерес к таким вещам… Когда что-то происходит, дом горит или ещё что, все сбегаются посмотреть.
— Мне кажется, это не самое хорошее чувство.
— Что ж поделать, если оно во всех нас есть?
Айрис начала подниматься по ступенькам назад. На одной из их она вдруг остановилась:
— То есть, вы думаете, что она жива?
Уилсон потёр подбородок:
— Я считаю, что леди Клементина никогда бы не вывалилась из лодки. А если бы вывалилась, то выплыла бы. Это единственное, что я знаю. Так что это не несчастный случай.
— А что тогда?
— Кто ж его знает?
— А если она жива, то… То зачем ей бросать дом, детей? — Айрис поднималась наверх и в такт своим шагам рассуждала. — И как она планировала жить дальше? Она никогда не работала… Да что не работала, она, наверное, даже посуду никогда не мыла и одежду не гладила!
— А вы про деньги, значит, не слышали? — раздался голос Уилсона сзади.
— Какие деньги? — Айрис резко обернулась.
— Через пару месяцев после исчезновения статья большая вышла, там расписали про всю родню, кто с кем в ссоре, кто в день исчезновения был в доме, и про деньги там было. Я думал, вы читали…
— Мне тогда шестнадцать было, я такое не читала. Хотя как будто бы слышала… — Айрис
