леди Клементине никто был не по душе. А потом вдруг раз — и появился Джон Вентворт. Он производил впечатление на женщин. Это я сужу по девушкам с фабрики. Я на фабрике Вентвортов всю войну проработала… И когда он там появлялся, все так и таяли, хотя он просто мимо проходил. Видели его фотографии в гостиной?
Айрис покачала головой.
— Гляньте потом, — посоветовала миссис Пайк. — Стоит в рамке в новой гостиной, а в угловой есть альбомы. Смотришь на фотографию — ничего особенно, но вживую было у него обаяние, этого не отнимешь.
— Простите, что спрашиваю, — заговорила Айрис, когда миссис Пайк отвернулась проверить кофейник, — но эти девушки на фабрике…
Она не решилась продолжить. Но миссис Пайк её поняла:
— Нет-нет, никогда о таком не слышала, а уж посплетничать мы любили. Но сэр Джон был не дурак! Если он и позволял себе некие… развлечения, — она поморщилась, — то уж так, что никто не знал, ни одна живая душа. Он же понимал, что потеряет всё, если леди Клементина подаст на развод. Он управлял её фабриками, землями — всем. Так что не в его интересах было безобразничать на стороне. Хотя когда это останавливало мужчин?!.. О чём я говорила? Ах, да! У сэра Джона был младший брат, Роберт. И у него-то ничегошеньки не было, даже титула. Он кое-что унаследовал бы от родителей, но пока они были живы, не было ничего. Когда сэр Джон женился, он стал помогать брату, потом дал ему хорошее место на одном из заводов. Не знаю, что уж он там делал… В сороковом году Роберта призвали, вернулся он в сорок третьем, без обоих ног. Выше колена обе ампутированы. Ещё у него было ранение в грудь, весь покалеченный. Ужас просто!
— А сэр Джон? Его не призвали? — спросила Айрис.
— Нет, у него с детства сердце было не в порядке. Да и если бы было в порядке, то не призвали бы. У фабрик были военные заказы, они и двигатели делали, и прожекторы, и снаряды. Этим всем надо было управлять, так что на заводе от сэра Джона было больше пользы, чем если бы он погиб на каком-нибудь пляже. А бедный Роберт остался без ног, да… Он потом вернулся на фабрику, но проработал совсем мало. Здоровье было никудышное. После войны он нанял одну женщину, медсестру, чтобы она помогала ему. Ну, знаете, уколы делала, растирала, культи у него воспалялись часто. Он ведь так и мучился до конца жизни… И эта медсестра за два года его так обработала, что он на ней женился. Да! На обычной медсестре. Когда они поженились, она привезла сюда своих дочерей от первого брака, которые воспитывались у бабушки где-то в Лидсе, что ли. Маргарет и Энид. Но Роберт Вентворт их не удочерял, так что никакая Энид не кузина сэру Дэвиду. Просто его дядя её воспитывал. Да и сомневаюсь, что воспитывал, ему с каждым годом делалось всё хуже. До того ли ему было? Но вот его жена, та из кожи лезла, чтобы своих девочек протолкнуть куда повыше, познакомить с детьми леди Клементины, с прочей состоятельной родней. Она постоянно подчеркивала, что леди Клементина её невестка, а сэр Дэвид — племянник. Ну, положим, ей-то он племянник, но вот её девочкам вообще не родня. При леди Клементине Мюриэл постоянно напрашивалась в гости и в Эбберли, и в лондонский дом. Бедняге Роберту нужен был покой, а она таскала его туда-сюда! Он ничего уже не хотел… Тем более, сэр Джон тогда уже умер. От сердца. Если бы Роберт ещё к родному брату приезжал, а то ведь к его жене. Чужой дом, поездки… Думаю, это его и доконало… А всё Мюриэл! Мужу говорила, что леди Клементина его приглашает, а ей писала, что Джон очень скучает по племянникам, в общем, врала всем и думала, что никто не догадывается. Она и девочек своих подучивала, чтобы те крутились постоянно возле Дэвида и Руперта. Руперт, конечно, не родной ребёнок, усыновлённый, но Мюриэл знала, что его тоже в обиде не оставят, будет и хорошее содержание, и наследство.
— Вы имеете в виду, она хотела, чтобы… чтобы они…
— Очень даже хотела. У неё и план такой был: дети растут вместе, дружат, а потом поженятся… Плохо ли? А меня и мисс Фенвик, хоть это нас и не касается, до того эти уловки раздражали!
Миссис Пайк выключила плитку, чуть подождала и начала разливать кофе по чашечкам. Выговорившись, она немного успокоилась, но видно было что Мюриэл Вентворт ей ужасно не нравится. И эта неприязнь, судя по всему, по наследству досталась и дочери Мюриэл. Но нельзя было сказать, что Энид страдала невинно: милой простушкой она точно не была.
Сделав глоток из чашечки — она пила кофе без молока, тёмный, густой, — миссис Пайк снова заговорила:
— Я к леди Клементине с такими вещами подойти не могла, но Фенвик — другое дело, она её с рождения на руках качала. Как мать ей была… Она леди Клементине говорила, когда дети постарше стали, что не приведи господь одна из этих девочек Причард заберется в кровать кому-нибудь из молодых господ. Они обе хваткие были, что Мардж, что Энид. Палец в род не клади… Мюриел их, конечно, потом пообтесала, но воспитание-то у них считай уличное, а там такие нравы!
Айрис поставила чашку, которую так и не донесла до рта, обратно на блюдце:
— Вы слишком строги, миссис Пайк. Я не думаю, что мисс Причард…
— Вы её просто плохо знаете… Вот посмотри́те, Энид так тут и прижилась. Закончила в Лондоне курсы секретарей, и вот она здесь! Старого секретаря, мисс Дарэм, оставили в офисе, мол там она нужнее, ей ездить тяжело, а Энид прыгнула на её место.
Айрис, кажется, начинала понимать причины настоящей неприязни Энид. Если у той до сих пор были виды на сэра Дэвида и его огромное состояние, то ей, конечно же, не понравилось, что в Эбберли появилась ещё одна девушка. Горничные и посудомойка вряд ли заинтересовали бы сэра Дэвида, а вот молодая образованная женщина, окончившая Сомервиль-колледж, не такая красавица, как она сама, но и не страшненькая, в глазах Энид должна была представлять серьёзную угрозу.
— Она из-за этого так на меня фыркает? — спросила Айрис.
— А из-за чего ещё? Уилсон сказал, она настаивала, чтобы мужчину прислали, а как пришла телеграмма, кого встречать и во сколько, её всю перекосило. Да вы пейте, пейте… Я вам потому и рассказываю, чтобы
