Честно говоря, не все достижения Израиля последнего десятилетия можно выразить в цифрах. Прежде всего, многие компании, заработав достаточно средств, перенесли свои штаб-квартиры из Израиля в США, получили финансирование из американских источников, считаясь израильскими на момент акционирования или продажи. Впрочем, общая тенденция не вызывает сомнения. Даже если какие-то сделки и не были учтены в Бюллетене, все равно общую доходность никак нельзя считать высокой.
Так почему в Израиль делается такое количество инвестиций, если их общая доходность остается столь низкой? Во-первых, венчурные предприниматели ожидали от Израиля более успешной деятельности, чем в 2000-х годах. Венчурные компании вкладывают деньги и получают прибыль на протяжении долгих десяти лет, поэтому направление инвестиционных потоков иллюстрирует современное состояние «экосистемы» стартапов с некоторым запозданием.
Во-вторых, в 2000-х наблюдался резкий рост средств институциональных инвесторов, вкладываемых в венчурные компании, и любой субъект — компания, отрасль или страна, — демонстрировавший высокую доходность в предшествующие годы, столкнулся с избытком капитала.
Израильский всплеск венчурных инвестиций после спада в 2000-м не стал признаком нового подъема, а оказался просто отложенным результатом бурного развития 1990-х. Судя по всему, объем венчурных инвестиций — ненадежный показатель предпринимательской деятельности в краткосрочном периоде. Если в будущем Израиль ожидает большое потрясение, то сейчас оно только начинается. Помимо статистики, подобные опасения подтверждают и местные инвесторы и предприниматели. Мэтт Херц восстал против своей ортодоксальной семьи, требовавшей, чтобы он пошел по стопам предков и выбрал карьеру священнослужителя. Он учредил интернет-компанию. Мэтт никогда не был склонен к слепому соблюдению традиций, консерватизму и тем более уединению в молельне за чтением Торы. Однако, приехав в Тель-Авив, он почувствовал себя не в своей тарелке в яростной среде компании Web 2.0. «Появляется новое племя бизнесменов, познавших вкус побед 1990-х — сказал он позднее. — Они не видят пользы в венчурном бизнесе или продаже своей компании. Среди них очень немного настоящих предпринимателей, но много людей, лишь притворяющихся таковыми».
Херц не смог получить венчурное финансирование на создание сервиса для поиска информации о людях Pipl.com, поскольку ему претило происходившее вокруг. В этой толпе он чувствовал себя одиноким. «Comverse, AmDocs, Checkpoint, — на одном дыхании перечисляет он самые популярные программы-шпионы. — Их авторам под сорок. Мы принадлежим к разным поколениям».
Майкл Айзенберг — партнер израильского филиала Benchmark Capital, одной из ведущих венчурных компаний Кремниевой долины. Отец восьми детей, он исповедует ортодоксальный иудаизм. Ему приходится постоянно курсировать между Иерусалимом и головным офисом компании в Кремниевой долине, защищая интересы израильских предпринимателей и обосновывая потребность Benchmark в израильском венчурном капитале. Однако Айзенберг не пытается отрицать, что в отрасли израильских стартапов налицо серьезный кризис. «Очевидно, доходность венчурных компаний отнюдь не рекордная для последнего десятилетия, — говорит он. — Хотя ради справедливости стоит заметить, что в США и Европе она тоже не поражает воображение. Скрыть это невозможно, и лейбористы немало пострадали от такого положения вещей». Инвестор Сол Клейн из расположенной в Лондоне компании Index Ventures тоже озабочен ситуацией в Израиле. На фоне ее постоянного ухудшения его компания добилась на удивление позитивных результатов, инвестируя в старом добром консервативном Лондоне, никогда не считавшемся местом, где благоволят риску. Самыми удачными объектами вложения средств Index Ventures стали Skype, MySQL и last.fm, принесшие в совокупности доход примерно в 3 миллиарда долларов. Клейн считает, что Израиль, вполне возможно, станет инвестиционным чудом лишь на одно десятилетие.
Понять причины израильского «инвестиционного чуда» в 1990-х годах и объяснить его крах всего десять лет спустя можно, если принять во внимание следующие факторы: уникальный «терять-нечего» настрой местных предпринимателей, некоторые удачные политические меры израильского правительства, опиравшегося на свойственные стране преимущества, а также правильно выбранное время.
Причины уникального настроя израильских предпринимателей частично связаны с существующей в стране обязательной воинской повинностью: большинство граждан служат в армии 2–3 года. В молодости израильтяне часто оказываются в ситуации, когда вынуждены быстро принимать жизненно важные решения. Относительно менее жесткая военная иерархия приводит к тому, что рядовой солдат обладает большей степенью свободы и автономности, чем, скажем, в американской армии. Израильских курсантов всячески поощряют задавать вопросы командирам, и эту привычку они сохраняют и в бизнесе, авиапутешествиях, а также любом клубе, где им запрещают курить. Для израильтян подготовка к конкурсу на зачисление в элитные военные подразделения — все равно что для индийских родителей подготовка своих чад к поступлению в престижный Индийский технологический институт в Дели. В обоих случаях успех означает наилучшую подготовку, высокий социальный статус и прекрасные перспективы карьерного роста.
Израильская армия учит уникальному искусству действовать в условиях множества ограничений и ориентирует на поиск творческого решения проблемы, что обусловило появление многих прогрессивных технологий, особенно в области криптографии, борьбы с мошенничеством и обеспечения безопасности. Оказалось, что борьба не на жизнь, а на смерть с террористами — прекрасный способ подготовиться к борьбе с киберпреступностью. В отличие от курсантов из многих западных стран израильтянам почти наверняка предстоит участвовать в реальном бою. Такой опыт в сочетании с повседневной борьбой за жизнь на узкой полоске земли, окруженной врагами, пробудил в них невероятную жажду жизни, которая особенно ярко проявляется в светском Тель-Авиве. Израильтяне упорно трудятся, отчаянно играют, со вкусом едят и пьют, страстно спорят — в общем, живут так, как будто завтра не настанет. И такое тоже может случиться. Что значит риск краха стартапа в сравнении с этим? «Мы, израильтяне, знаем, что нет ничего более постоянного, чем временное», — говорит Херц. Поэтому инвесторы вроде Клейна или Айзенберга не покидают страну, несмотря на полосу убыточных лет.
Впрочем, предпринимательство, возникшее на основе военного опыта, не единственная причина инвестиционного бума конца 1990-х. Страна умело направляла менталитет граждан в нужном направлении. В те годы, которые экономисты окрестили «потерянным десятилетием» (середина 1970-х — середина 1980-х), Израиль предпринял несколько шагов, позволивших заложить основу последующего бурного расцвета технологий, который сделал миллионерами многих людей и обеспечил экономике страны более быстрые темпы роста, чем те, что наблюдались в развитых странах последние пятнадцать лет[18]. Даже войны и терроризм не помешали этому. Стараясь стать как можно более привлекательной для иностранных инвесторов, страна пыталась адаптировать свою инфраструктуру, законодательство и политику и создать весьма благоприятные условия для притока капитала. В 1993 году был основан «фонд фондов» Yozma с целью способствовать развитию, местного венчурного предпринимательства, что сыграло решающую роль, поскольку большинство американских инвесторов отказывались вкладывать средства в экономику страны, не имея местного партнера.
