любимая женщина с широкой улыбкой и блеском в родных глазах и замечательные Олеська с Максимом.
И если моя семья — это джекпот, то я от него сам отказался из-за своей дурости.
Даша даже говорила со мной сквозь зубы сегодня. И моя вполне адекватная просьба — дать нам время — ввела ее в состояние бешеной мегеры.
Что ж…
Негнущимися пальцами набираю номер Насти. Звоню. Механические гудки тупой болью вибрируют в затылке.
— Ромочка, — тянет бывшая одноклассница веселым звонким голосом. — Привет!
— Ты разве не уехала? — резко спрашиваю я. Ставлю локоть на стол, большими пальцами сдавливаю переносицу.
— Ром, ты не рад меня слышать? — обижено уточняет Настя.
— Та ночь… была ошибкой.
— Вот как, — поскрипывает от возмущения. — А я так не считаю, Ром.
— Слушай, Насть, я правда не хотел всего этого. И нам с тобой лучше больше не общаться.
— Знаешь, Рома, а я ведь почувствовала, как между нами снова пробежала искра!
Это была не искра.
Это была моя тупость и похоть, затмившая разум.
И холодный дьявольский голос, шепчущий на ухо, что один раз можно и изменить жене. Она же не узнает.
Не должна была узнать.
И если бы сразу после секса с Настей я бы поехал домой, к Даше, моя супруга не стала бы меня разыскивать и носиться по отелю.
И тогда этот проступок мог бы сойти мне с рук.
Только вот я сам себя бы, наверно, сожрал по чайной ложке. Не смог бы я мириться с разрывающейся совестью.
Я бы вывалил моей жене Дашке горькую правду с подробностями той грязной и порочной ночи, пусть и не сразу.
Я вообще не такой человек, который способен обманывать женщину, живущую со мной под одной крышей.
И раньше меня никогда не тянуло к другим женщинам на уровне голого инстинкта.
Но к Насте, нужно признать, меня все таки потащило с бешеной силой.
И я не стал отказываться от удовольствия.
— Ром, что ты молишь?
— Не было никакой искры. Я просто захотел тебя трахнуть, понимаешь? — честно говорю я.
— Ром, ты не прав! Мы с тобой, наверно, связаны какой-то невидимой ниточкой судьбы. И я рядом с тобой опять почувствовала, что могу свободно дышать. Могу быть женщиной.
Сильнее сдавливаю пальцами переносицу.
— Настя, это бессмысленный разговор. У меня есть семья. Любимая супруга и двое детей.
— Что-то ты о них не вспомнил, когда страстно меня трахал, — ядовито шипит ее голос.
Мне становится жарко, и по телу ползут липкие капли пота.
— Да, вот такая я мразь. Изменил своей женщине. Но это не значит, что я теперь буду с тобой.
— Неужели она тебя простила? — уточняет возмущенно.
А я уже и забыл, что Даша в ту ночь была в отеле и лично познакомилась с моей женой.
— Она у тебя мышь бледная. К тому же гордости у нее нет совсем!
— Замолчи. Что ты знаешь о гордости? Легла под женатого.
— Да женатый и рад был, что я под него легла!
Ком стоит в горле. И на языке горьковатый привкус.
— Я просто предлагаю тебе попробовать пообщаться, Рома. Поужинать как-нибудь вместе. Я же во многом лучше твоей жены! — с гордостью заявляет Настя.
Возможно, мне и правда стоит пообщаться с Настей.
Понять, как от невинного флирта мы вдруг перешли к грязному сексу.
И почему я не поехал домой, а пошел за ней в номер, тоже не ясно.
Я ведь не помню, как оказался с ней в одной постели.
Только собирался закончить наше общение, как открыл глаза и опешил. А Настя тут же сообщила мне о подробностях прошедшей ночи.
Да, я не скрываю, что хотел трахнуть Настю.
Но даже у пьяного у меня же должна была быть сила воли, чтобы отказаться от своей глупой затеи. Потому что дома меня ждала любимая.
— Окей, — сухо бросаю я. — Давай встретимся сегодня. Адрес ресторана скину в смс.
Глава 17
— Дашуль, — щебечет Милана в телефонной трубке. — Ты подала на развод?
Я сижу за рулем своей машинки возле въезда в элитный поселок моей свекрови. Домой идти не решаюсь, потому что там меня ждет Аграфена Григорьевна и дети с точно таким же вопросом.
Узнав мой ответ, мама Ромы с облегчением выдохнет.
А дети будут в шоке и бешенстве.
— Дашуля? — повторяет Милана. — У тебя все нормально?
— Нет, — тихо отзываюсь я и закрываю глаза.
— Дашуль, возьми себя в руки! Ты же не тряпка! Мы не дадим Ромке об тебя ноги вытереть!
Накрываю лицо ладонью. По телу ползут неприятные мурашки, хотя в машине работает подогрев.
— Я не смогла, Милан. Я не смогла! — обреченным шепотом рвется из груди, обжигает горло и отзывается слезами в глазах.
Оказалось, что я только и могу, что угрожать разводом. Закатывать истерики, топать ногами и швыряться посудой. Могу даже увезти детей подальше от неверного козла.
А вот подать на развод — это другое.
Это намного больнее. От сердца оторвать человека, в котором видела свою жизнь.
Я не растворилась в Роме. Построила свой бизнес. Общалась с подругой. Занималась детьми. Была разносторонней. И у меня даже было несколько хобби, которые я в итоге бросила: вокал, танцы на пилоне и вязание игрушек.
Я в нем не растворилась! Но я словно привязана к нему цепями. И как только я начала брыкаться, так цепи плотнее стянули меня по рукам и ногам. Впились под кожу, опутав горло. Я задыхаюсь от бессилия, и я ничего не могу поделать.
Восемнадцать лет счастья.
Неужели Роме совсем не больно?
Неужели он готов вот так просто променять меня на свою бывшую? Он же ее двадцать лет не видел!
— Дашуль, ты только не реви, ладно? Все наладится. Развод — это не конец света. Есть и другая сторона…
— Какая сторона? — с раздражением спрашиваю.
— Твои дети уже взрослые. Ты красавица и умница с отличным доходом! Избавишься от Ромы, поедешь мир посмотреть! И я же вижу, как на тебя засматриваются мужчины, прям слюни вслед пускают… даже зеленые совсем, и те! Выберешь себе какого-нибудь, будешь с ним счастливо жить!
Ком стоит в горле и мешает мне дышать. Словно стеклянная крошка застряла в легких.
— Я не хочу смотреть мир.
— Дашуль, тебе надо развеяться. Просто прийти в себя.
— И что ты предлагаешь? — фыркаю я.
— Погнали прогуляемся? — невозмутимо предлагает Милана. — Сходим в какой-нибудь рестик. Или в бар. Или просто походим по городу, на огоньки посмотрим.
Мне сейчас не до огоньков.
И не до рестиков с
