мужчиной.
Горец неустанно сопровождал её, скалой возвышаясь возле её миниатюрной фигуры. Но Вирджиния уже не обращала на него внимания и рассматривала деревню. Позже он начал объяснять ей то, что вызывало у неё недоумение и ближе знакомить с историей и жизнью этих жителей.
Население здесь оказалось очень трудолюбивым и умелым к выделке горного оружия и горной одежды для холодного климата в этих землях. Именно здесь разделывались туши животных, после чего с их шкур делали теплые накидки. И именно из всего этого жители и зарабатывали себе на жизнь. Особенно были прибыльны ковры из шкур животных, которые сегодняшним утром Вирджиния уже могла лицезреть на полах замка.
Было действительно интересно послушать о их жизни, о их ежедневной охоте, выпасе скота и овец, и конечно же об их традициях. Особенно Вирджинии было интересно то, что горцы сумели сдружиться с некоторыми особями волков, которых она была удостоена увидеть собственными глазами. Хищные с виду животные оказались очень спокойными между людьми. Они не были игривы, не были навязчивы, они обособленно сидели возле некоторых домов людей и с разумными глазами любопытно взирали на незнакомую гостью. Волки всегда вызывали в Вирджинии восхищение, а сейчас, когда она смогла увидеть их настолько близко и лучше рассмотреть, то её любовь к ним усилилась ещё больше. Было в них какое-то сходство с ней, наверное именно из-за этого она и отдавала им своё предпочтение.
Знакомство с деревней продлилось до самого вечера, и собравшись уже назад, Вирджиния подошла к лошади, ожидая помощи мужчины. Горец подошёл к ней и стал ожидать, когда она будет готова забраться на неё, но Вирджиния угрожающе проговорила:
— Коснешься того, что находится ниже поясницы и я обещаю тебе, это будет твоя последняя поездка.
Мужчина улыбнулся и бросил простое:
— Как скажете, миледи.
На этот раз её подъем на лошадь был без соприкосновения мужских рук с нижней частью её тела, и Вирджиния спокойно, без удара для своих нервов, совершила подъем на лошадь.
Дыхание мужчины всё время касалось затылка Вирджинии, что её ужасно раздражало.
— Не могли бы Вы дышать в другую сторону? — спросила она, держась за шею лошади.
— А как же я тогда буду следить за дорогой?
— Я могу делать это и сама.
— До первого оврага.
— Вот и отлично, появится место, где будет Ваша остановочка.
Руки горца сжались на талии Вирджинии и она почувствовала каким раздражением повеяло от мужчины.
— Не секиру в руках держишь, — съязвила она, напомнив, что он едет с женщиной, а не со стопкой дров.
— Ваш язык… — раздался шепот у самого её уха. — Хочется вырвать и в то же время попробовать.
— Мне открыть рот, чтобы Вам было удобнее для его извлечения?
Позади неё раздался грудной смех.
— Я предпочитаю, чтобы леди разговаривала, а то какой тогда толк от неё!?
— Право слово, удивлена. До этого мне казалось, что все мужчины предпочитают именно это.
— Не сравнивайте меня со всеми мужчинами. У каждого из них свои предпочтения.
— Я даже не буду спрашивать какие у Вас.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Боюсь моя психика не выдержит этих признаний, — проговорила она, в мыслях уже рисуя женщину в шкуре, которая исполняет перед ним танец в тусклом свете свечей.
— С женщина я другой, чтобы Вы не думали обо мне.
— О да, какой именно я уже испытала на своей пояснице.
— Уверен Вы уже давно не девственна, чтобы Вас это смущало.
— Не спорю, но мой моральный облик до сих пор чист.
— Ваш моральный облик напоминает мне нож, который пронизывает своим остриём каждого без разбора, — взялся он за прядь её волос и поднял вверх.
— Вам чем-то не угодили мои волосы или почему Вы их трогаете? — спросила она, испытывая раздражение от этого его действия.
— Они очень красивые на цвет, а ещё от них приятно пахнет.
— Сейчас же уберите руки от моих волос, — качнулась Вирджиния, уже доходя почти до последней стадии своего раздражения. И было отчего, мало того, что уже обладали её нижней частью, так теперь касаются своими грязными руками её волосы. А ещё её раздражала эта безысходность, которая исходила из того, что она находилась на лошади, ещё и ехала впереди. Она была практически скована от движений, и это в то время, когда какой-то малоизвестный ей мужчина находился в непозволительной близости от неё и лапал её пряди.
— А то что? — с вызовом спросил он, уверенный в том, что сейчас она против него бессильна.
— Поверьте, Вы только сейчас победитель ситуации, но когда я приеду в замок и слезу с этой лошади, я провозглашу Вас насильником и отправлю в темницу.
— Увы, но у Вас нету никаких доказательств. А горцы не будут переходить к наказанию, не имея на то подтверждающих фактов.
— Да что Вы говорите!? Тогда я позабочусь о том, чтобы Вас выдворили из замка.
— Я дальний родственник короля, так что вряд-ли сумеете, — спокойно ответил он, и специально положил руку ей на живот, чтобы ещё больше вывести её из себя.
— Вы неотесанный и перешедший черту дикарь, который никогда не будет удостоил словом мужчина, — перешла Вирджиния к унижению мужских достоинств, зная как болезненно на это реагируют мужчины.
— Не играйте с огнём, миледи. А то я могу стать таким, каким Вы меня описываете.
— Прибереги для других свои угрозы, дикарь.
Рука горца резко перешла на её ногу и поплыла к колену.
— Вам так нравится больше? — спросил он, сжав её колено.
Вирджиния треснула его по руке, а потом схватила за поднявшуюся руку и вцепилась за его палец, выворачивая его в сторону.
— Ещё раз позволишь себе такое, и я сломаю твой палец, горец.
Мужчина хмыкнул, но продолжил молча держать руку в том положении, где женские пальцы не по женски взяли в плен его палец.
— Хорошо, банши. Больше я не коснусь тебя.
— Вот и прекрасно, — проговорила она и отпустила его руку.
Горец сдержал своё слово и до конца дороги больше не притрагивался к ней.
*БАНШИ — красивая женщина, предвещающая смерть тому, кто ее увидит.
Спустя получаса они приехали в замок и мужчина молча снял её из лошади. Не сказав ни слова Вирджиния направилась внутрь.
— Долго вас не было, неужели достопримечательности деревни оказались настолько интересными? — без сарказма, а скорее с искренним любопытством, спросил лорд Вестлей, встретивший её по дороге в свои покои.
— Не спрашивайте. Я за это время столько пережила, что Вам и не снилось. Поэтому разговор я предпочту покоям этих дикарей.
— Что-то случилось? — вмиг стал обеспокоенным он.
— А
