успеваю ответить, как в комнату врывается еще один парень, с бутылкой клюквенного морса в руках и широкой улыбкой на лице.
— Новенький! — радуется он. — Ну, давай знакомиться. Я Коля Сытин.
— Макар Сомов.
— Сом, значит, понял. Нашего полку прибыло.
Садимся на кровати, и Коля разливает морс для взрослых по граненным стаканам.
Все ребята пьют, я гляжу на кадку с фикусом, стоящим в углу.
— Сергей! — глядя на фикус, кричит Михаил другому соседу по комнате. — Чего эту махину до сих пор не отнес в красный уголок? Теперь мы укомплектованы, фикус лишний.
Все смеются.
— Завтра отнесу, — отмахивается Серега, отправляя кусочек копченой колбаски в рот.
Ни фига себе живут студенты. У кого — то явно родственники на мясокомбинате трудятся или в продмаге.
Вслед за всеми опрокидываю содержание стаканчика в себя, оставляющий за собой странный привкус, морщусь и тоже тянусь за колбаской.
— Макар, можешь оказать услугу? — говорит Михаил. — Попроси на кухне у девчат хлеба, тут сало еще есть. Бутерброды сделаем.
Вместо меня молниеносно реагирует сосед.
— Макар, давай я схожу, — предлагает Коля. — Ты же еще новенький, не знаешь наших девчат со второго этажа.
— Вот и узнаю, сам пойду, — поднимаюсь.
Спускаюсь вниз на второй. Иду по коридору.
Ориентируясь по аппетитному запаху, как по навигатору, на кухню.
— Эй, парень! — улыбается девушка в короткой юбке и туфлях на модных платформах. — Как тебя зовут?
Молча разглядываю ее.
— Ты что решила познакомиться? — опережает парень в трениках.
— А что запрещено? — заносчиво спрашивает девушка.
— Нет, я Алик. А тебя как зовут?
— Я Маша Серегина. Только вот знакомилась не с тобой. — Разочарованно метнула в меня взгляд.
— Ну, смотри, Машуня Серегина. Встретишься одна на темной аллее, целой не уйдешь!
Слышу солидарный мужской смех.
— Ну, Манька, попалась. Ходи теперь и оглядывайся, — гогочут парни.
Девчонки тоже явно праздновали событие — смена статуса на студенток.
Бросаю взгляд на парней. Кто в спортивных штанах, кто в джинсах и в футболках.
Захожу на просторную кухню. Здесь четыре кухонных плиты, раковины, столы и полки прибитые намертво к стене, где расположилась кухонная утварь.
Втягиваю носом аппетитный запах только что сваренного борща.
— Здравствуйте, девчата. Хлебом можете поделиться?
Две девушки в цветастых коротких халатах протягивают мне по половине буханки хлеба.
Беру обе, пригодятся в нашем холостяцком хозяйстве.
— Спасибо, девчата, — широко улыбаюсь я.
— Макар, ты настоящий добытчик, — встречают меня с порога ребята.
Серега нарезает хлеб, кладет в центр стола на тарелку. Все дружно берут крупно нарезанные ломти сала, кладут на хлеб и смачно откусывают.
— Вкуснее ничего не ел! — хвалит Колька.
— Макар, а ты откуда? — спрашивает он, наклоняясь ко мне.
— Из московской провинции, — отвечаю я. — Из Подмосковья, из маленького городка.
— Деревенский, значит, — подхватывает Мишаня.
Не поправляю ребят. Не могу же я им сказать, что родился и вырос в Москве.
Только в прошлой жизни.
Знакомство проходит успешно.
Учеба идет полным ходом. Занятия, лекции, обед в студенческой столовой. Ужин в общаге готовим по очереди.
В общаге кипит жизнь. Кто — то готовится к экзаменам, читая учебники, кто — то играет на гитаре и поёт песни Высоцкого. Вечера проходят в разговорах, смехе и иногда в спорах о будущем страны.
В один из дней меня приглашает к себе комсорг — Лида Веселова.
С чего бы это?
С учебой справляюсь, комсомольские взносы плачу исправно.
Вхожу в помещение. Комсорг сидит за столом в красном уголке. Обвожу взглядом окружающее пространство.
Здесь все оформлено в классике жанра. И флаг есть и вся атрибутика времени в наличии имеется.
Веселова смотрит на меня серьёзными глазами поверх очков.
Я тоже разглядываю ее в упор, думая о том, зачем я ей понадобился.
Одета девушка в духе времени. Белый верх — рубашка, черный низ — юбка чуть выше колен. Значок комсомольский на груди.
— Макар, ты новенький в нашей общаге, — начинает она, не отрывая глаз от моей персоны. — Как тебе здесь?
Начинает издалека. Вряд ли волнуется обо мне. Тут явно что — то другое.
— Всё нормально. А ты чего хотела?
— Ты знаешь, что от студентов журфака ждут особой активности? — говорит она. — Ты должен быть в курсе всех событий, участвовать в общественной жизни общежития.
— Ты, о чем? — жму плечами.
— У нас скоро будет мероприятие, нужно будет подготовить стенгазету. Это комсомольское поручение.
— Хорошо, один раз сделаю.
Кивает.
— Макар, пойми, важно быть не только хорошим студентом, но и активным участником жизни университета. Тогда добьешься много.
— Чего именно я должен добиться? — с иронией спрашиваю я.
— Всего, чего захочешь сам, — многозначительно тычет пальцем в потолок.
— Карьеры что ли? — небрежно бросаю я.
— И карьеры тоже.
— А не карьеры? — усмехаюсь.
— Сомов, не путай меня.
Через два дня стенгазету я сделал. Отличников учебы отметил. Поездку первокурсников на картошку тоже не забыл. Даже поэтическую колонку умудрился впихнуть.
— Молодец, Сомов, — хвалит комсорг.
— Все, Веселова, больше на меня не рассчитывай. Я свой долг выполнил. Здесь все будущие журналисты, так что давай запрягай всех.
— Макар, ну у тебя так классно получилось.
— Лида, а сама не хочешь попробовать? Или комсорги только командовать могут?
Веселова упирается руками в стол, рубашка на ее груди натянулась, пуговицы расстегнулись. От возмущения она краснеет и, а упавшие на лицо, пряди волос сдувает.
Глядеть на ее потуги, то еще зрелище.
— Ох, ребята, простите. Не вовремя, — заглядывает в комнату Мишаня.
— Михаил, это не то, что ты думаешь, — отдувается Веселова.
— Макар, ты сильно занят? — интересуется Мишка.
— Да он вообще не занят! — выкрикивает сердито комсорг.
— Смотри, Лидия, не разочаруй меня, — улыбаюсь я, уходя.
Мне послышалось, или она действительно от злости ногой притопнула.
— У тебя чего с ней? — спрашивает Мишка.
— Ничего. Стенгазету делал. А ты что подумал? — ровно говорю я.
— Может комнату на ночь пора освобождать, — интересуется товарищ.
— Не спеши. Не собрался я с комсоргом путаться.
— Дело говоришь, — присвистнул Мишка. — Да ну, их этих баб. У меня к тебе дело. Ты давно видел Ваньку Кондратьева?
Морщусь, силясь вспомнить.
Иван действительно не появляется на лекциях несколько дней подряд.
— Последние дни не видел, — озадаченно отвечаю. — А ты чего его разыскиваешь?
— Он червонец занял на три дня, а сам исчез, — чешет затылок.
— Не переживай, отдаст, он понятливый парень.
Мишку я успокоил. А сам загрузился, куда Ванька мог деться?
— Ты видела Ивана Кондратьева? — спрашиваю у Веселовой, встретив ее в коридоре.
Сначала она, помня наш разговор, хотела надерзить. А потом напряглась.
— Нет, давно не видела, — отвечает, нахмурившись. — Странно, обычно он всегда на виду.
Вечером я решаю заглянуть в его комнату.
