— Что ты хочешь от меня? — спросил сыщика эльф.
— Ты мне кое-что расскажешь, — Франц сложил на груди руки, заставляя себя не отводить взгляда от проницательных, тусклых, с болезненной краснотой глаз гостя.
— И что же ты хочешь узнать от бедного изгоя?
— Все, что тебе известно о пребывании «ласточек» Волдэя на землях Королевства.
— Вон оно что, — протянул эльф, закашлявшись в кулак, — сам я мало о них слышал, но за умеренную плату мог бы расспросить пару-тройку своих друзей…
— Так расспроси, — грозно приказал Франц.
— Не гони лошадей, любезный господин ищейка. Я вижу, — хрипло усмехнулся Йоза, — что нужен тебе гораздо больше, чем ты мне, поэтому сочту необходимым поторговаться.
— Не утруждайся, я готов купить твои слова по самой дорогой цене. За информацию я готов дать тебе свободу…
— Решил накормить меня сказками? — эльф смерил сыщика презрительным взглядом, — даже хозяйский прихвостень, вроде тебя, не сумеет избавиться от тюремных клейм.
— Избавиться — нет. Но, если помнишь, почти сотню лет назад в Королевской тюрьме была проведена Великая Амнистия. Твои клейма можно перебить ее печатями, так, что никто не заподозрит. Вы, эльфы, живете долго, а ты не так молод, как хочешь казаться.
Взгляд Йозы, восхищенный и злой, смерил сыщика с головы до ног, словно эльф проверял таким образом, соврал ему Аро или нет. Удовлетворившись, он осторожно и медленно кивнул:
— Каковы гарантии? — спросил, наконец, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу.
— Мое слово. У тебя есть неделя на раздумья, — отрезал Франц не терпящим возражений тоном, и Йоза смирился, — пропусти его, — велел сыщик Эмбли.
— К-к-ккак? Он же уб-бб… — удивился тот, но поймав прямой взгляд Франца, осекся и выпустил эльфа из кабинета.
— Не убежит. Вернется за наградой, вряд ли кто-то еще предложит ему подобное, — произнес Аро, провожая взглядом гостя-пленника.
Сыщик не ошибся. Эльф исчез на некоторое время, но потом вернулся, одной ненастной ночью, самолично постучавшись в кабинет Франца. Явился он не с пустыми руками: принес с собой большой деревянный ящик, который и положил на дубовый стол перед Аро. Франц открыл ящик и вынул потемневшую от постоянной мойки деревянную кружку. Рядом на соломе лежал еще десяток таких же кружек.
— Что это? — спросил Аро выжидающе.
— Отсыпь мне лошадиную голову золота и дай сопроводительную грамоту неприкосновенности, как гонцу, тогда узнаешь.
— Так мы, вроде бы, уже сторговались? — нахмурился Франц, заинтересованно крутя в пальцах принесенный эльфом предмет.
— Свобода за «ласточек», а это — другое.
— Другого я не просил, — строго произнес сыщик, стараясь не показывать зародившийся интерес.
— Ты ведь не «ласточек» ищешь, — Йоза сделал несколько шагов вперед, нагнулся над столом, закашлялся, понижая голос, и продолжил, — я нашел их следы в столице Королевства, там, на задворках великого города, в дешевой таверне эльф из Волдэя встречался с кем-то, с каким-то человеком очень высокого роста в светлой одежде, украшенной изображениями цветов, — тут Йоза замолчал.
Франц, сжав в руках кружку, смотрел на него, не отрываясь. Эльф отступил от сыщика, ожидая:
— Продолжай, Йоза, ты получишь свое золото, — напряженно, словно боясь, что гость замолчит навсегда, произнес Аро, — я дам тебе полторы лошадиные головы драгоценностей и все документы, чтобы обрести неприкосновенность гонца.
Тогда, выдержав паузу, эльф сказал, кивая на ящик:
— Тот человек, что был с волдэйцем, прикладывал свои губы к одной из этих кружек…
* * *
Когда Таша вернулась в дом Коры, дверь оказалось открытой, но хозяйки не было. На столе стояли миска с лепешками и укрытая льняным полотенцем крынка с молоком. Мысленно поблагодарив женщину за еду, принцесса села за стол в раздумьях. Взяв одну лепешку, она откусила кусок и, медленно жуя, принялась чертить пальцем по столу, повторяя тот знак, что изобразила на запотевшем стекле мертвячка.
— Здравствуй, — прозвучало за спиной.
Услышав незнакомый голос, Таша поспешно обернулась. Возле большой закопченной печи стояла девочка лет десяти в светлом платье, запачканном на груди едой, босая, с заплетенными в две тонкие косицы волосами.
— Здравствуй, — поприветствовала ее принцесса, — ты, наверное, Лона, дочь Коры?
— Лона, — кивнула девочка и улыбнулась, — а ты — Таша. Я на печи сидела и все слышала. Я обычно к чужим не выхожу, но очень уж прятаться надоело.
— Ты от «нее» прячешься? — уже зная ответ, спросила принцесса.
— Да, — кивнула Лона, отчего ее косички, как тоненькие змейки поползли по плечам, — мама говорит, надо тихо сидеть и ждать.
— Чего ждать?
— Ждать, когда «она» упокоится.
— Сам собой никто не упокаивается, — огорчила свою собеседницу Таша.
— Как же быть?
Лона испуганно приблизилась, села напротив, взяла из миски одну лепешку и моментально сжевала ее. Внимательно осмотрев Ташу вблизи, девочка изумилась:
— Какие у тебя страшные руки, совсем как у старухи.
— Так получилось, — пожала плечами Таша, натягивая на кисти рукава платья, а потом, желая переменить тему, спросила, — расскажи мне, кто такая «она»?
— Ее звали Нара, — шепотом, словно боясь, что кто-то будет их подслушивать, начала Лона.
История, которую она поведала принцессе, не отличалась оригинальностью. Нара, дальняя родственница Коры, жила в их деревне вместе со своей старшей сестрой Мирикой. Жили они бедно, едва сводили концы с концами, и Кора, как единственная родственница помогала им, чем могла. Замуж сестер никто не брал — кому нужны безродные нищенки, не знающие даже своего отца? Но однажды все изменилась. В один прекрасный день в дверь к сестрам постучался солдат-наемник. Он сказал, что прислан отцом Мирики и Нары, храбрым генералом из знатного рода, который получил в битве роковую рану и, будучи на смертном одре, отправил своим дочерям прощальный подарок — ларец, полный золота и драгоценностей.
Так сестры нежданно-негаданно получили целое состояние. Жизнь их изменилась — теперь у них было вдоволь еды, они починили дом, купили коров и овец. К ним начали свататься женихи. Мирика согласилась выйти замуж за сына старосты из далекой деревни — красавца Сила. Соседи радовались за Мирику, поздравляли ее со скорой свадьбой, только Нара ходила чернее тучи и все отговаривала сестру от будущего замужества. Селяне посмеивались, осуждали девушку, решив, что она позавидовала счастью старшей сестры и сама влюбилась в красавца-жениха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
