Читаем без скачивания БУМЕРАНГ повесть - Виктор Дьяков

- Ну-ну, успокойся, Николай Константинович… - директору вдруг стало жаль зама, и он решил временно, пока тот не слишком трезв, перейти на более свойский стиль общения.- Ты это… нако вот, водички выпей… Ты чем причастился-то так в разгар рабочего дня, не спиртом случайно? Тогда тебе воду лучше не пить, еще сильнее развезет,- с подозрительной усмешкой спросил Виктор Павлович.

- Так-точно… спирт… В лаборатории у Богачева угостили,- откровенно сознался чем вызвана его развязность и пессимизм Ануфриев.- Они там что-то отмечают.

- Ох уроды… в рабочее время, куда начальник отдела смотрит. И Богачев… он что прямо с подчиненными спирт трескает?!... Ну я ему!- возмутился директор.

- Не в рабочее, а в обеденный перерыв,- уже слегка заплетающимся языком счел нужным уточнить Ануфриев.

- И ты, значит, тоже с ними?... Ну хорош… Да как теперь они после обеда работать будут, если они там все примерно такие как ты!? А от тебя Николай Константинович я такого никак не ожидал. И это спирт тебе в голову стукнул, что ты решил прямо ко мне в таком виде заявиться?- от благодушного настроения директора не осталось и следа.

- Палыч… подожди… не шуми… Пойми их, они же столько во внерабочее время и по выходным провкалывали. Ну, прости ты их… они ей, Богу, имеют право на временный расслабон. Пусть отдохнут. Сам знаешь, они же потом сторицей отработают,- тоже перейдя на «ты», уже в открытую вступился за угостивших его разработчиков Ануфриев.

И директор под его аргументами действительно как-то «оттаял» и убрал руку от «внутреннего» телефона, по которому он уже собирался звонить начальнику отдела, чтобы тот разобрался с «загулявшей» лабораторией.

- Ты, Палыч, лучше объясни мне, почему у нас в высших сферах так много жидов? Насколько я знаю их в стране всего-то два миллиона, как тех же латышей, или туркмен. А где мы латышей видим… Ну в политбюро Пельше сидит, в балете Лиепа танцует, да в кино Артмане играет, ну еще один-два где-нибудь заметно мелькают и все. Туркмен вообще нигде не видно. А жиды, ну везде, кругом, куда ни плюнь. Телевизор включаешь, там на эстраде сплошные Кобзоны, Мулерманы, Мондрусы, в кинофильмах одни евреи играют, даже графов и царей они играют, даже фашистов сплошь евреи играют. Юмористы – все евреи, Карцев… этот Жванецкий… Да ладно, захватили они весь театральный и артистический мир, но я недавно такое узнал,- Ануфриев резко понизил голос и наклонился в сторону директора… Наш-то, председатель КГБ… так вот он оказывается тоже замаскированный еврей.

- Что-что… это ты про Андропова?… Не может быть!- из уст всегда сдержанного директора совершенно непроизвольно вырвался полувскрик.

Виктор Павлович, в общем-то, никогда не был антисемитом, но тем не менее не мог вот так просто поверить, что во главе такого ведомства могли поставить еврея. Это было слишком даже для его, в общем-то достаточно интернационального советского сознания.

- Точно… данные абсолютно достоверные, от верных людей, моих старых друзей. Поверишь, я даже про это говорить боюсь, вот только тебе как русскому человеку… Ты только никому… Да это еще не все… жена у Брежнева тоже еврейка… сто процентов. Теперь прикинь, половина академии наук, половина писателей, журналистов, артистов, художников, лучшие шахматисты почти все… все евреи… Сотая часть от всего населения Союза, а захватили столько престижных и командных мест… Ты знаешь почему их в Израиль стали выпускать?... Потому что во время какого-то заграничного визита Брежнева к его жене обратились тамошние евреи, дескать Виктория помоги своему народу. Вот она и помогла, уговорила Леню начать их выпускать… Понимаешь, как тут с ними бороться, если все у них в руках, даже КГБ, даже генсек… Я на днях просматривал личные дела всех наших разработчиков… У Богачева у единственного в лаборатории нет ни одного еврея… Вот потому я сегодня и не отказался с ними выпить… по-русски… А кто у нас в институте лучшим специалистом слывет а?... Верно, Глузман. Ты мне скажи, Палыч, почему так, что мы, русаки, совсем выродились, безмозглые что ли?... А может действительно правы те, кто говорят, что всех лучших русских в семнадцатом году перебили, да выгнали? Вот ты Глузмана хорошо знаешь… Почему он у нас первый ученый, а не Богачев, или вот ты хотя бы, образование ведь у вас одинаковое?... Скажи…- выпитый спирт, видимо, действовал все сильнее, Ануфриев произносил слова все с большим трудом, его пьяно качнуло в сторону, и лишь ухватившись за стол он удержался на стуле. Тем не менее, по всему, он не собирался уходить не получив ответа на свои вопросы.

Виктор Павлович никак не ожидал, что их панибратский разговор повернет в такое «русло». Впервые за два года совместной работы директор и зам так непринужденно и откровенно общались. Если до того директор довольно успешно выстраивал против Ануфриева «стену» сухих официальных отношений, то сейчас, против него же нетрезвого оказался настолько «беззащитным», что почти сразу сблизился с ним, на казалось бы официально несуществующей в Союзе почве – они оба являлись русскими. И, пожалуй, именно этот «пьяный напор» и то, что зам явно «вывернул» наружу свое нутро привел к ответной откровенности:

- Ох не знаю, что тебе и сказать Константиныч… вернее догадываюсь… Да, я действительно знаю Леву Глузмана уже более двадцати лет. Как один наш общий институтский знакомый говорил, всех бы евреев перебил, одного Левку оставил. И ведь многие у нас так мыслят, в целом к евреям относятся плохо, но к тем с которыми дружили персонально, относились очень хорошо. А Лева, он ведь действительно очень хороший мужик, без этой знаешь еврейской хитроватости, двойного дна. Ну а то, что он обладает редкими способностями и упорством – это факт, который он не раз доказывал и когда учился, и здесь. Вот жена его, та совсем другая, эта всегда с какой-то подковыркой смотрит, и без слов видно, что сказать хочет, дескать, все вы русские тупое быдло.

- Ну ладно, то что твой Лева сам по себе действительно нормальный мужик, я пожалуй согласен. Но я тебя про другое спрашиваю. Почему именно он и никто другой обладает такими редкими способностями, именно еврей, а не русский, хохол, или татарин. У нас тут собраны сотни человек с высшим техническим образованием, многие имеют степени, даже докторские. А все равно лучший изо всех еврей. И ведь в большинстве других НИИ точно такая же картина. Да чего там НИИ, вон я с гуманитариями разговаривал, лучший советский киноартист Смоктуновский, киноактриса Раневская, лучшая балерина Плисецкая… Вот как ты мне на этот вопрос ответишь?- Ануфриев, навалился грудью на стол, видимо опасаясь, что его снова «качнет», и упер немигающий взор на директора.

- Ну, как тебе… Ты же сам частично на свой же вопрос и ответил чуть раньше. Действительно, и в гражданскую войну очень много образованных русских было уничтожено и изгнано. Вон Сикорский в Америке, а не у нас вертолеты изобретал, Зворыкин первый кинескоп опять же не у нас а за бугром сконструировал, да и много таких примеров, просто у нас их скрывают. Ну а широкие народные массы у нас до революции были сплошь либо неграмотны, либо малограмотны. Они, конечно, получили возможность учиться, ну то есть такие как мы с тобой и тот же Богачев… Я, признаюсь тебе, и сам над этим думал, почему, например тот же Королев добился таких больших успехов в освоении космоса, а как умер, так вся наша космическая наука забуксовала. Королев русский, но он из среды старой русской интеллигенции. Понимаешь, за ним много поколений образованных людей, культурная обстановка окружала его с детства, он впитывал ее с детства. Потому он и в гимназии и дальше начинал уже учебу с более высокого уровня, чем такие как мы с тобой. А вместо него встали как раз такие же как мы с тобой, у которых родители читали по складам, а деды вообще вместо подписи крест ставили. Не можем мы, нынешние русские интеллигенты вышедшие из рабочих и крестьян, то есть интеллигенты в первом поколении полноценно заменить старую русскую интеллигенцию из дворян и других дореволюционных привилегированных классов, купцов, духовенства. Хоть я сейчас, возможно, скажу антисоветскую, крамольную мысль, но чтобы воспроизводить тех же гениев, одной большевистской атаки не достаточно, надо несколько поколений воспроизводящих друг друга в спокойных условиях высокообразованных и высококультурных людей. Конечно, бывают исключения. Тот же Ломоносов сразу в первом поколении стал ученым, но даже он если быть до конца откровенным стал первым крупным русским ученым, именно крупным, но вовсе не великим, как его именуют. Открытия его в масштабе мировой науки не так уж велики. Ну, открыл он атмосферу на Венере, но даже это открытие он сделал одновременно с каким-то американцем. Так того американца даже имени мало кто знает, а не то что великим или выдающимся ученым считают. Ломоносов далеко не ровня Эйлеру, Гельвецию, Ньютону, ученым творившим примерно в то же время что и он, не ровня и более поздним, нашим Лобачевскому и Менделееву, потому что его сдерживало то что он слишком поздно выучился и не рос с детства в окружении грамотных людей, не имел образованных, культурных родителей. Конечно, благодаря природным способностям и упорству он высоко поднялся, но несомненно то что он был интеллигентом в первом поколении сильно ограничило его возможности. То же самое можно сказать и о многих нынешних наших научных работников. А вот Лева… у него ведь отец не из навоза, он учитель математики, совсем недавно он у него гостил. И более далекие предки, насколько я знаю, не землю пахали, и не на заводах вкалывали, а торговлей занимались, тоже мозг тренировали и все были грамотные. У них там в местечке, откуда он родом, еще в прошлом веке, в черте оседлости, свои школы организовали и уже сто и более лет назад все дети поголовно учились. А у меня, сто лет назад, даже плуга не знали, сохой пахали и избу по-черному топили, о школах и слыхом не слыхали, и почти у всех так. Вот и прикинь, даже при равных способностях, кто в той же науке большего добьется, кто с детства окружен грамотными много читавшими и много знающими родичами, или такой как я, или ты, или тот же Богачев, у которого прадед бурлаком по Оке ходил. Постигаешь мою мысль? Потому, даже Ломоносов, при всех своих сверхспособностях и тяге к учебе так и не поднялся до уровня Ньютона или Эйлера.