Софья Иосифовна сидела в кресле рядом с внуком и дремала, предчувствуя встречу с местами, где она прожила, как ей сейчас уже казалось, лучшую часть своей жизни. Даже не Сурож, а именно Сибирь, она теперь считала своей истинной родиной. Она предвосхищала встречу с дочерью, как она будет помогать адаптироваться внуку, которого через три года собиралась там же «отдать» в институт. В ее мечтах все внуки должны стать большими людьми, ведь они имели гениального деда и такую «качественную» кровь. И всем им учеными становиться вовсе не обязательно, в России ведь теперь тоже капитализм и никто не запрещает заниматься любой деятельностью, не запрещено и становиться богатым, владельцем «заводов, домов, пароходов …». А чем ее внуки хуже всех этих Ходорковских, Абрамовичей, Ваксельбергов? ... Они лучше их, ведь те евреи чистые, со старой гнилой кровью в жилах, хоть и со светлыми мозгами. А ее потомки кроме таких же мозгов имеют куда более здоровую кровь. И все дороги им теперь открыты. Можно и не в олигархи, можно куда угодно, но чтобы руководить. Внимательно отслеживая новых русских нуворишей, она нашла среди них фактически идеальное воплощение своей мечты, еще одного своего «соплеменника», сумевшего сделать головокружительную карьеру. Оказалось что самый перспективный молодой банкир в постсоветской России Михаил Прохоров на четверть еврей. И каков результат этого «синтеза»! Двухметровый гигант с богатырской русской статью, еврейской деловитостью и мозгами. Вот такими должны быть новые хозяева России, среди которых, она в этом не сомневалась, будут и ее потомки…
В полусне Софье Иосифовне рисовались самые радужные картины будущего. Да-да именно из них и таких как они будет создана новая каста, которая совместит в себе лучшее, что есть в обоих народах и несомненно будет править в этой стране, именно им в первую очередь будут принадлежать ее богатства… То был счастливый сон, безо всяких тревожных предчувствий.
Лева-младший сидел в кресле у окна, стараясь не обращать внимания на периодически всхрапывающую бабушку. Он смотрел в иллюминатор и видел внизу голубое-голубое море без конца и края. Его старшие родичи так много ему рассказывали о России, своей Родине, что он и сам очень хотел ее увидеть, познакомиться со своими российскими родственниками. В отличие от бабушки он ни о чем не мечтал, он просто смотрел на эту залитую солнцем голубую бездну, что со всех сторон окружала самолет. Он сразу заметил в этой глобальной голубизне явно не вписывающийся в ее мирный, вечный покой, посторонний предмет. Что-то серебристое и продолговатое, оно снизу и сбоку приближалось, оставляя за собой инверсный след… Лева впервые летел на самолете. Израиль страна маленькая и там довольно быстро можно доехать из конца в конец на автомобиле… Что это такое? Может другой самолет? Но почему такой маленький, и что за след за собой оставляет, как истребители, которые ему приходилось видеть на воздушных парадах. Он хотел спросить бабушку, но та так спокойно и счастливо улыбалась во сне, что Лева не стал ее будить. Он вновь повернулся к иллюминатору. Это неведомое, оставляющее след было уже совсем близко…
При подлете к цели в радиовзрывателе автоматически начинал работать счетчик, считывавший отраженные от цели импульсы. Счетно-решающий прибор ПИМа был устроен так, что в зависимости от соотношения скоростей ракеты и цели корректировался момент подрыва с тем, чтобы «накрыть» цель максимальным количеством осколков взорвавшейся ракеты. В разработке своего радиовзрывателя Лев Михайлович достиг просто фантастического процента «накрытия», до восьмидесяти процентов осколков: шариков, рифленых кусочков стали из которых состояла собственно боевая часть и прочих составных частей ракеты… Эти восемьдесят процентов со страшной силой прорезали, рвали, кромсали цель не оставляя ей ни единого шанса…
Лева-младший не успел ничего понять и даже почувствовать. Когда самолет подбросило после разрыва, один из рифленых осколков, пронзив корпус самолета попал ему прямо в сердце, и он уже не чувствовал ни ужасов разгерметизации, ни перепада давления, перегрузок возникших при падении вспоротого и расчлененного самолета, ни сам момент падения в воду с девятикилометровой высоты. Так и не проснувшись, то есть счастливой во сне погибла и Софья Иосифовна…
