Адлана, все было бы хорошо, ведь они начали забывать весь этот кошмар, но ему нужно было вновь сделать ему больно… Макаров и сам не заметил, как погруженный в свои мысли, вскоре доехал до университета. Взглянув на часы, он понял, что немного припоздал.
Подруги наверняка уже сидели на лекции, как и большинство студентов. Двор учебного здания был пустой, так как стоять на холоде никто не хотел, и Кирилл уже собрался пересечь ограждение, когда услышал позади себя визг тормозов.
Обернувшись, он сглотнул. Сердце ухнуло, и он замер, боясь даже дышать. Скользкие, но цепкие пальцы страха сковали его движения и вместо того, чтобы как можно скорее уйти от объекта угрозы, Кирилл стоял, будто вкопанный.
Османов быстрыми шагами приблизился к нему и резко схватил за руку, таща к машине. Кирилл хотел закричать, что есть силы, но все, что смог, это издать глухой стон. Оказавшись в чужом автомобиле, он крепко зажмурился, не желая смотреть на того, кто мучил его, и портил ему жизнь последние несколько месяцев. И провел в таком состоянии несколько долгих секунд.
— Кирилл… — позвал его бывший. — Надо поговорить.
— Выпусти меня, немедленно. Останови эту чертову машину, — прошипел Макаров, выходя из оцепенения. Не сразу, но мысль о телефоне все же пронзила голову юноши. Он лихорадочно начал набирать номер отца, но ловкие пальцы тут же выхватили его из рук Макарова и вскоре, он исчез в кармане чужих брюк.
— Как ты смеешь? Ты понимаешь, что прибавляешь пунктов к своему уголовному делу?! Это похищение человека, ты сядешь по полной программе! Тебе грозит огромный срок, и ты его отмотаешь, уж поверь мне! — Кирилл продолжал беспомощно кричать и угрожать, но Османов будто не слышал его. Он молча вел автомобиль, устремив свой взгляд на дорогу.
Паника нарастала, грозясь перерасти в настоящую истерику. Куда и зачем вез его Адлан?
Мстить за то, что он его сдал?
Убивать?
Кто знает, что у него было на уме…
Дышать становилось тяжелее, Кирилла бросило в жар от мысли о том, что его ждет расправа. Самые худшие подозрения начали казаться все более правдивыми, когда они выехали за город.
— Пожалуйста, Адлан, не надо, что ты хочешь? Я обещаю, что…
— Молчи… — перебил его мужчина, даже не взглянув в его сторону.
Сколько они ехали еще, Макаров не знал. Тихий приказ заставил его закрыть рот и ехать оставшуюся дорогу в тишине. Страх по-прежнему пребывал в нем, однако выплескиваться наружу больше не стремился. Он заставил покрыться все внутри ледяной коркой и замереть в ожидании худшего.
Кирилл не знал, сколько времени прошло, он не разбирал дороги, не помнил себя от страха.
Очнулся юноша лишь тогда, когда остановился автомобиль. Выглянув в окно, Макаров понял, что они находятся на каком-то пустыре или в поле. Вокруг не было ни единой души и даже шума машин не было слышно.
Куда и насколько далеко от города они отъехали, Кирилл не знал. Здесь Османов с ним мог сделать, что угодно… воображение рисовало страшные картины, сердце билось с удвоенной скоростью, воздуха катастрофически не хватало, а в конец отчаяться его заставляла мысль о том, что никому не придет в голову искать его, по крайней мере, до вечера… подруги сошлются на депрессию, а родители будут думать, что он на занятиях…
Кирилл судорожно выдохнул, оглядываясь по сторонам. Адлан зачем-то вышел из машины и оставил его одного в салоне. Неспешно закурив, мужчина устремил взгляд куда-то вдаль, словно раздумывая над чем-то. Макаров не сразу решился выйти, но все же сделал это и тут же пожалел.
В считанные секунды, Адлан оказался рядом и с силой прижал его тело к автомобилю. Кирилл буквально вжался в огромный внедорожник, чувствуя спиной каждый изгиб чужой машины.
— Пожалуйста, отпусти… — Сил сказать что-то другое, у Кирилла не было, но его просьбу и не подумали выполнять. Юноша вообще не помнил, чтобы Адлан хоть раз обращал внимание на то, о чем он просил.
Вместо этого, Кирилл вскоре оказался втянут в горячий, жадный и страстный поцелуй. Османов еще никогда так не целовал его… этот поцелуй походил на что-то животное и юноша изо всех сил попытался оттолкнуть того, кто дарил эту «ласку».
— Кирилл, я так много должен тебе сказать, но ты отказываешься слушать, и я понимаю, почему… — словно заведенный начал шептать мужчина, все еще не отступая от него ни на шаг.
— Зачем ты это делаешь? — прохрипел Макаров.
— Я не хочу… — Если бы я не привез тебя сюда, то поговорить не удалось бы, а я… я должен извиниться, объяснить, что все было так глупо и неправильно, что… — он прервался на долю секунды, а затем снова спешно продолжил.
— Мне плевать на то, какого ты пола, понимаешь… и если бы я только мог повернуть время вспять… — на грани слышимости произнес Адлан.
— Если бы я только мог, Кирилл… — касание руки — нежное, почти невесомое разительно отличалось от недавнего поцелуя. Кожа щеки на месте, где прошли пальцы Османова начала гореть. — Я бы все изменил и сделал бы тебя самым счастливым, а сейчас я могу только вымаливать у тебя прощение…
— Ты делаешь только больнее, — опуская взгляд, прошептал Кирилл. Смотреть в черные, бездонные глаза не было никаких сил.
Осознавать, что все могло быть иначе… понимать, что тот, кто причинил столько боли, сожалеет… это оказалось гораздо тяжелее, чем думал Кирилл. В груди будто что-то сжали и грозились раздавить, а Адлан все продолжал что-то шептать и терзать только затянувшиеся раны.
— Пожалуйста, не надо… — чудом сдерживая слезы, прохрипел парень.
— Я умоляю тебя простить меня, Кирилл… — Адлан скользнул пальцами по губам, которые только что нещадно терзал, будто не решаясь вновь их коснуться. — Я столько натворил за последние полгода, что мне еще долго придется все это разгребать, я должен молить о прощении не только тебя, но если ты не позволишь мне, у меня ничего не получится…
