габаритах, огромные и широкоплечие, сейчас небрежно мялись по углам, стараясь не бросаться в глаза, но всегда готовые жестко пресечь чересчур разошедшуюся драку. Когда все начнется, сразу бросаться не станут, дадут выпустить пар и лишь затем выбросят забияк за порог, предварительно проверив карманы на предмет оплаты полученного таверной ущерба.
Я скользнул внутрь неприметной тенью, на секунду задержался на пороге, быстрый взгляд цепко оббежал зал и почти сразу заметил нужных людей за одним из дальних столиков у очага, предназначенного для посетителей.
Капитан «Морского змея» Герхард Вайс оказался точно таким, каким его описал Сыч — классический морской волк, предводитель лихой команды вольного торговца, ходящий по кромке закона и не чурающийся при случае за нее легко перейти. Крепко сложенный, в годах, но не старый, лицо изборождено морщинами, кожа выглядит плотной и жесткой, от соли и ветра, и загорелой от жаркого солнца. Одет, как обычный моряк, в куртку и штаны из кожаной ткани, по случаю зимнего времени года утепленной.
Если поставить его рядом с пиратскими капитанами, то отличий почти никаких. Впрочем, такое же можно сказать почти о любом из гуляющих сегодня в «Рука гарпунщика» посетителе. Все они повадками и внешностью напоминали гостей с Южного Бисера.
На секунду это вызвало подозрение, всплыло воспоминание спасающихся на шлюпках пиратов с горящей в заливе эскадры. Затем пришло понимание, что все моряки, если только они не из регулярного военного флота, более или менее должны походить друг на друга, несмотря на род деятельности, будь то морской разбой, полукриминальные перевозки или абсолютная легальная торговля.
По левую руку Вайса сидел калека. По крайней мере именно такое впечатление он производил. На спине выделялся горб, все лицо словно перекошено, щербатый рот, уши больше обычного, и при всем при этом жидкие редкие волосы похожие на пучки засохшей травы. Глаза глядели злобно, причем для них не было разницы между предметом интерьера и живым человеком, и не скрывали этого. Вид горбуна одновременно вызывал гадливость и устрашение. Необычное сочетание, но идеально подходившее для столь колоритного персонажа.
— Капитан Вайс? — здороваться я посчитал лишним, как и представляться. Он знал, кто должен прийти и ждал этого, зачем лишний раз сотрясать воздух?
Хозяин «Морского змея» кивнул, на секунду прищурился, оценивая остановившегося рядом со столом человека и мысленно прикидывая, чего можно от него ожидать.
Я не стал переодеваться на встречу и пришел сразу после турнира в образе зажиточного баронского сынка, обеспеченного, но не чрезмерно богатого. Это могло вызвать проблемы, учитывая нравы в здешних районах, но идти переодеваться в Коллегию было откровенно лень. А если вдруг кто захочет пощипать жирного «каплуна», залетевшего не в те края, что-ж, милости просим. Сыграю роль санитара для городского дна, не в первой.
— Да, это я. Присаживайтесь, — видимо придя к каким-то выводам, ответил морской волк и повел рукой с определенной долей уважительности.
Горбун удивленно покосился на босса, видимо давно не видя от него такой вежливости, но промолчал.
— Не будем ходить вокруг да около, вам передали, куда мне нужно? — осведомился я, усаживаясь на лавку.
С другой стороны стола последовал небрежный кивок головы.
— Да, далеко за Южный Бисер, в Дикое море, где на берегу начинается Великая пустыня.
— Уже бывали там?
Небольшая пауза и вновь оценивающий взгляд, словно раздумывающий насколько можно быть откровенным, и короткий без лишних подробностей ответ:
— Доводилось.
Я удовлетворенно кивнул. Он не врал, это видно, а значит и правда достаточно опытный для столь сложного путешествия.
— Хотя не совсем понимаю, что вам там может понадобиться, — на этом месте Вайс на секунду запнулся, видимо вспомнив о ходящих о Великой пустыне слухах и роде деятельности сидящего напротив человека, и пожал плечами: — Впрочем это ваше дело. Я только доставляю до нужного места, а что вы там дальше будете делать, меня не касается.
С моей стороны последовал неспешный кивок. Что-ж, не самый худший вариант: «я лишь перевозчик, а ваши дела — это ваши дела». Чувствовалась в подобном подходе осторожность бывалого человека, привыкшего без необходимости не лезть куда не стоит, и возможно полученная на личном опыте, отучившим чрезмерно глубоко совать нос в чужие дела.
Были прецеденты? Или капитан Морского змея от природы обладал подобным здравомыслием? Хотелось бы надеяться на второе.
— Ах да, совсем забыл представить, это Горбун, мой старший помощник, а также боцман и квартирмейстер в одном лице, — сказал Вайс кивнув на калеку.
Злобные глазки тут же уставились на меня, и напоролись на ледяное спокойствие адепта мар-шааг и посвященного в магические искусства, знающего какие силы скрываются за его спиной.
Это смутило калеку, он явно привык оказывать на окружающих более устрашающее впечатление, но мне было плевать на его физические уродства, особенно после посещения Мертвого Урочища. Что касается злобы, то она бесполезна, если нет возможности ее применить. А в чистом зле знающий колдун мог дать фору любому из моряков.
Горбун это понял, на мгновение его плечи даже поникли от осознания данного факта, но затем так же быстро распрямились, их владелец вспомнил, что мир населен не только колдунами и вокруг еще много людей, которых можно запугать скрытой внутри ненавистью и ужасающим внешним обликом.
Какой забавный субъект. Мои губы поневоле тронула легкая улыбка. Калека заметил, вскинулся, но наткнулся на мой ничего выражающий взгляд и сник, легко прочитав в глубоких темных омутах глаз чародея, что с ними произойдет если вздумает дергаться.
Вайс с любопытством наблюдал за противостоянием, быстро вспыхнувшем и так же быстро погасшем. Победа гостя произвела впечатления, думаю, он для этого и брал на встречи истощающего злобой калеку, чтобы эмоционально давить на клиентов, если вдруг те начнут артачиться. Со мной фокус не прошел, я сам мог кого угодно заставить заикаться.
И для закрепления окончательного эффекта я на мгновение позволил ауре приоткрыться. Что-то темное скользнуло по залу, что-то мрачное, вызывающее ассоциации, связанные с могильным холодом промерзшей земли, страхом и смертью. Это ощутили все в таверне и на мгновение внутри наступила странная звенящая тишина, вызывающая дрожь, будто еще немного и произойдет нечто страшное. И это нечто ужаснуло даже привыкших к опасной жизни людей, отдыхавших в «Руке гарпунщика», заставив испуганно замереть.
А потом все прошло, исчезло, испарилось, оставляя после себя лишь тень чего-то жуткого на мгновение заглянувшего в зал трактира. Посетители ожили, вновь послышался стук глиняных кружек, неуверенный гул голосов с каждым разом набиравший силу. Люди подумали, что им
