Я жажду скорее ответов, - поправила она. – Но сейчас прошу о другом. Маэстро, вы могли бы прочесть одну страницу? У меня есть идея романа, и очень хочется узнать ваше мнение.
- Идея романа?.. – переспросил Альваро.
- Да, я описала ее здесь.
Студентка протянула листок бумаги. Вверху значилось: «Презренный наследник. Идея книги». Вокруг заглавия размещались несколько мелких рисунков: тощий паренек, разинутый кричащий рот, флакон с черепом и костями, кораблик… Ниже шел текст – видимо, изложение идеи.
- Милая сеньорита, боюсь, вас кто-то обманул. Не существует такого понятия, как «идея романа».
- О чем вы, маэстро?
- Романы не посвящаются идеям, это слишком мелко. Газетной статьи хватит, чтобы просто высказать идею. А роман – суть панорама целой жизни и поиск ответов на вопросы, которые гложут автора.
Студентка молвила с оттенком назидания:
- Литературные критики всегда пишут что-нибудь про идею.
- Лучше бы они писали о сортах пива, ибо это единственное, в чем они разбираются.
- Но послушайте, маэстро: вот моя идея, и, кажется, она блестяща! У одного юноши был знаменитый отец, который когда-то совершил подвиг. Юноша его боялся и боготворил, а потом отец умер. Сын стал разбирать его бумаги и узнал горькую правду. На самом деле, отец не так уж хорош…
Альваро усмехнулся:
- Вот видите, об этом я и говорю. Вы не ищете ответов, вас не интригует собственный сюжет. Вы заранее уверены, что отец – мерзавец, и эта вера передается читателю.
Золотое Перо умолкла в замешательстве, и Альваро, наконец, сумел покинуть факультет.
* * *
В отделении банка худшие тревоги маэстро получили подтверждение. Ему сообщили, что вчера явился поверенный от некоего Винсенте Рамиреса с требованием семи тысяч эскудо, якобы проигранных Альваро да Силвой. Конечно, банк и не подумал выплатить что-либо, а напротив, уведомил маэстро о том, что против него, похоже, действуют мошенники.
- К сожалению, он не мошенник, - вздохнул Альваро. – Точнее, самый настоящий мошенник, достойный сын змеиного кодла, именуемого эсферой права… но я действительно ему задолжал.
- Прикажете выплатить? – удивился служащий банка.
- Я проиграл дуэльный спор.
- Примите мои соболезнования. Однако, маэстро, имеется проблема. На вашем счету нет семи тысяч эскудо.
- Сколько есть? – спросил Альваро, затаив дух.
- Четыре тысячи шестьсот.
Голова пошла кругом. Всего за один месяц он спустил третью часть гонорара! И самое обидное – даже не понимал, на что! Рестораны, театры, прогулки на яхтах, дамочки… Единственная осязаемая вещь, которую хотя бы можно взять в руку, - это новый револьвер.
- Выплатите сколько есть, - распорядился Альваро. – На недостающую сумму я выпишу долговой вексель.
- Поверенный сеньора Рамиреса предупредил: его устроит вексель со сроком выплаты не больше трех месяцев.
Альваро мысленно призвал Древнего и всех морских чертей. Откуда, бездны ради, мне взять две с лишним тысячи за три месяца, если новый гонорар будет через год?! И, что гораздо любопытнее: как вообще прожить это время?..
На улице газетчики кричали:
- Сенсация в Палате Слова! Рабочие вызывают фабрикантов на спор! Покупайте «Вестник»!..
Но да Силва не замечал их воплей, до того погрузился в свою проблему. Можно сколько угодно хвалить благородство бедняков – от этого не возникнет желания вступить в их ряды. Меж тем, иного пути не виделось. Альваро еще не брался даже за сюжет новой книги. До готового текста – целый долгий год, а до издания – и того больше!
- Синиор Флориес да Сильва?..
В который уже раз за сей злосчастный день ему преградили дорогу. Перед Альваро стоял иноземец – смуглый муар в белом фраке с алыми пуговицами и отворотами. По контрасту с белизной одежды лицо муара казалось совсем уже черным.
- Я всюду иськал вас, синиор.
- Зачем?! – Вскричал Альваро. – Ради какой гадости?! Желаете засыпать меня глупейшими вопросами о литературе? Или напугать коварной поэтессой? Или просто отнять все мои деньги?! В любом случае, вы опоздали: все это сделано до вас!
- Синиор дон Филиппе ди Берро приглашает вас в тиатру.
Муар подал писателю карточку. Альваро застыл в полном недоумении. В карточке значилось: нынешний вечер, Гранд Опера, премьера «Сеньориты Фиалки».
- Меня?..
- Дон Филиппе уступает вам свою ложу. Он будет петь на сциене. Ложа – пустая.
- И дон Филиппе не нашел, кому еще ее отдать?! Богатый родич? Любовница неземной красы? Олландский князь, муарийский адмирал?..
- Вы – Альваро Флориес да Сильва?
- Я.
- Дон Филиппе зовет вас.
* * *
Едва ли стоит описывать внешнее и внутреннее убранство театра Гранд Опера. Тот, кто бывал в нем, никогда не забудет сего великолепия, а кто не бывал – не получит верного представления, скажи мы даже тысячу восторженных слов. Зато не лишним будет напомнить либретто «Сеньориты Фиалки», тем более, что в этом сезоне оно претерпело важное изменение.
Итак, история случилась в давние века, еще до прихода Первого Судьи. Тогда не было ни регулярных стрелков, ни гренадеров, ни бомбовых пушек, а главною силой войска служили доблестные рыцари - идальго. Один из них стал героем сюжета. Он звался доном Лораном и обладал многими достоинствами: умом, благородством, отвагой, обаянием. В него без памяти влюбилась прекрасная девушка, прозванная Фиалкой за синеву глаз и нежность души. Фиалка души не чаяла в доне Лоране, он тоже любил ее… Однако – не ее одну. Идальго имел огромное сердце, в нем легко помещались несколько женщин. Он погружался в пучины страсти с синеглазой красавицей – а потом выныривал ради романа с другой сеньорой. Когда заканчивал с нею, снова приходил к Фиалке…
Так повторялось несколько раз, и синеглазая принимала Лорана, поскольку безумно любила. А идальго соблазнял все более знатных дам: сперва баронессу, затем – маркизу, а потом и саму королеву. На придворном балу Фиалка позволила себе проявить ревность – и королева, недолго думая, услала ее на далекий остров.
Прошел год. Время исцеляло синеглазую от губительной страсти. Фиалка решила забыть ловеласа Лорана. В ссылке познакомилась с добрым и славным моряком, который мечтал быть только с нею. Вскоре они повенчались.
Тем временем королева захотела сменить фаворита и отдалила дона Лорана. Как всегда в подобных случаях, он приехал к Фиалке со словами страсти и мольбою о прощении. Она сказала, что уже повенчана с другим. Лоран ответил: «Это такой же пустяк, как
