тоже услышал ржание. Подумал: неужто камни и лошадей забрали?.. Ответил себе: нет, камни не ездят верхом, это уж совсем невозможно. К тому же, за целую ночь верхом проехали бы верст двадцать. А этот конь ржет версты за полторы, или даже ближе. Примерно как войти в лес и чуток пройти на север. В том месте есть поляна, вырубленная углежогами. Большая поляна, много людей поместится…
Тревожная, страшная догадка поселилась в душе Дитриха. Он отрубил ее словами: “Быть не может!” Добавил еще: “Мы ж в глубоком тылу!”
Из леса вновь донесся лошадиный всхрап.
- Никак, олландцы?.. - спросил поручик шутливо, так и надеясь, что Милош засмеется: “Уж вы придумаете, герр поручик! До фронта полста верст!”
Но Милош молчал и хлопал глазами, и краска стекала с его лица.
- Враг в лесу… - прошептал Дитрих. - Тревога...
Они уставились друг на друга, совершенно растерянные. При виде бледного лица денщика Дитриху становилось не по себе. Подумалось одно: услать бы Милоша, чтоб не пугал меня своим страхом.
- Слушай приказ: бегом наверх. Поднимай тревогу, да? Скажи им готовиться к бою.
- Что, герр поручик?..
Дитрих развернул его лицом к холму и толкнул в спину.
- Беги! Кричи – тревога!
Денщик побежал вверх по склону. Едва он зашевелился, отмер и Дитрих. Сорвался с места, бросился вслед за Спасением.
- Блаженный, постой! Давай ко мне!
Спасение был уже у входа в развалины с колодцем. Остановился, обернулся, но к Дитриху не подошел.
- Водица, герр поручик…
Фон Дорт подбежал к нему:
- Послушай, ты не понял. В лесу появился враг. Нужно унести унтер-офицера Гельба.
- Нет, набрать водички нужно.
- Да забудь про водичку! Там, в чаще, - олландская конница. Я не знаю, сколько их. Может, много. Унесем раненого на холм.
Спасение набычился, вжал голову в плечи и твердо повторил:
- Наберем воды.
- Дурак! Я один Гельба не дотащу. Помогай уже, коготь тебе в печень!
Камень глядел поручику в глаза.
- Водица!
Что-то происходило, что-то очень странное. Камень – безвольный раб! - отверг прямой приказ, глядя поручику в лицо. Другой офицер выхватил бы шпагу и заколол мерзавца.
Дитрих не имел при себе шпаги, да и не в этом дело. Дитрих никого еще не убил своей рукой – но дело и не в этом. Поручик не знал, как быть, а Спасение – знал! Уверенности камня хватило на двоих.
- Ладно, бог с тобой, идем. Зачерпнем воды, а потом ты мне поможешь.
Спасение просиял от счастья, чуть слезы не брызнули из глаз.
- Идем, герр поручик! Идем, родимый! Водичка – она боженьке сестричка!
Запах плесени и мха, лабиринт обрушенных стропил и висящих досок. Они вбежали в темень норы, Дитрих почти ослеп, но Спасение знал дорогу наизусть. За руку довел, дотащил его до самого колодца, поймал на краю дыры.
- Герр поручик, смотрите, славный мой! Бог нас спасает! Водица – сестрица!
Дитрих взглянул в колодец… И, кажется, перестал дышать.
* * *
Когда он снова вышел на свет, тут и там трубили горны. Тут – наверху, на холме: до боли знакомое: “Батарея, к бою!” Там – на опушке леса: далекое, но отлично слышное в сыром осеннем воздухе: “Туру-туру-туру-туту!” Олландские гусары выплескивались из чащи в поле и развертывались для атаки. Блестящие шлемы, алые перья, золоченые шнуровки, штуцера за плечами. Даже штуцера! Обычно гусары плюют на огнестрел, берут только сабли… Те, кто уже построился, горячили нагайками коней. А новые выезжали и выезжали из леса: три дюжины, четыре, пять…
Теперь уже не успеть унести Гельба: атака вот-вот начнется. Прости, унтер-офицер, так уж вышло. Сказать по чести, не очень-то жаль.
- Спрячься у колодца, - приказал Дитрих.
Спасение юркнул в нору среди руин, а поручик со всех ног помчал вверх по склону. “Туру-туру-туру-туту!” - без конца неслось вослед. Гусары все еще не начали атаку – зато их набралось уже под сотню. Видимо, тут целый эскадрон.
Против батареи из четырех орудий. Без прикрытия. И только два из них готовы к бою.
Грянул залп. Матильда с Бертой выстрелили ядрами, нанеся врагу ничтожный урон. Фрида и Майра стояли на другой стороне холма, глядя на станцию. Шпеер, командир первого взвода, сейчас развернет их и ударит через макушку холма, поверх голов расчетов Матильды и Берты. Дитрих знал: это очень скверно. Из того положения первый взвод сможет стрелять лишь ядрами, не картечью. Когда дойдет до картечи, бить будут только пушки Дитриха - Матильда и Берта. Этого не хватит.
За три минуты гусары доскачут до холма, еще за две – взберутся наверх. Батарея даст пять залпов, но лишь два из них картечью, и только в два ствола. Погибнут тридцать-сорок гусаров, а потом пушкарей изрубят в мясной фарш, хоть бери и лепи котлеты. Взвод стрелков был нужен как раз на такой случай: задержать врагов у подножья холма, подставить под картечь. Но взвод сбежал. Батарее – конец.
Он влетел в расположение, промчался между стволов Матильды и Берты, выкрикнул:
- Тревога!
По правде, без толку: батарея уже вела огонь. Банники промывали стволы уксусным раствором, чтобы погасить искры. Заряжающие готовили картузы с порохом, гантлангеры подносили ядра, пальники зажигали факела и вставляли фитили. Командиры расчетов ждали приказов от него – Дитриха фон Дорта.
Он потребовал:
- Дайте подзорную трубу!
А в следующий миг наткнулся на Клауса Зейдвиста.
- Поручик, что за дерьмо происходит?! Где наше прикрытие?!
- Прикрытия нет. Камни пехоты совершили дерзкий побег.
- Ма-алчать! - заорал старый пьянчуга. - Я знаю, что побег! Ка-ак ма-агли?! Вы за них паручились!
- Не могу знать! - рявкнул Дитрих. - Сбежали – и черт с ними. Потом разберемся, сейчас бы выиграть бой!
Глаза Зейдвиста полезли из орбит.
- Как разговаривать со ста-аршим?! Мерр-развец! Па-ад трибунал!
В этот миг музыка сменилась. Вражеский горн зазвучал отрывисто и грозно: “Тур-рааа! Тур-раа! Тур-рааа!” Гусары развернулись широким строем и двинулись вперед, стремительно набирая скорость. Полный эскадрон, этак сто двадцать лошадей. Против четырех пушек.
- Вы негодяй, фон Дорт! Я всегда знал, чего вы стоите. Но сегодня вы показались во всей кр-ррасе. Сгною на каторге! Закатаю в камни!
В этот миг Дитрих фон Дорт увидел нечто. Видение было столь ясным, словно уже случилось у него на глазах. Не питая даже тени сомнений, Дитрих придвинулся ближе к Зейдвисту
