тепло. Придумать бы только, что соврать пехоте, чтобы не потешались всем взводом.
Они спустились с холма и вошли в полосу тумана. Вчерашняя лужа еще не высохла, Дитрих снова вступил в нее. Милош подбодрил:
- Не волнуйтесь, герр поручик, это только один сапог. Скоро весь целиком взмокнете…
Дитрих остановился. Что-то было странно. Чего-то как будто не хватало.
- По дороге-то наверх и пропотеете как следует, и ведро на себя опрокинете. Что ж из-за одного сапога…
- Будь добр, помолчи, - попросил Дитрих.
Стало совсем тихо. Неправильно тихо…
Постойте: а где часовой?
- Вахта, отзовись! - крикнул поручик.
Тишина.
- Я поручик Дитрих фон Дорт. Кто стоит на часах?
И снова – ни звука.
Спину пробрал морозец. Умом-то он понимал, что бояться нечего: врага нет и за тридцать верст, а рядом, в двух шагах – свои пехотинцы. Спят где-то здесь, в развалинах хутора. Дрыхнут, как сурки, проспали подъем – вот и вся беда. Но от странной тишины становилось тревожно.
- Шайзе... Проснитесь уже!
И вдруг он услышал звук. Из той самой избы, где вчера варили ужин, донеслось не то бульканье, не то мычание. Таким был этот звук, что рука Дитриха сама потянулась к поясу. Только не было при нем ни шпаги, ни пистолета: оставил всю тяжесть ради проклятых ведер…
- Я посмотрю, - сказал Милош.
- Амм… нет, я сам.
Не имея оружия, Дитрих поднял перед собой ведро. Смысла в том было мало – любая пуля прошибет ведро навылет. Но все же, спокойнее… Прикрываясь ведром, он подошел к избе и сунул голову внутрь.
У дальней стены, возле печки сидел на полу человек. Слава богу, он не представлял опасности: спал, повесив голову на грудь. Но странное дело: обе руки торчали над головой.
Дитрих шагнул к нему, чтоб рассмотреть получше. И похолодел, когда понял, кого видит. То был унтер-офицер Гельб. “Стр-рройтесь, сволочи! Как смеешь, свинья!..” Ладони Гельба были гвоздями прибиты к стене. Ступни – приколочены к полу. Нижняя челюсть – раздроблена в месиво. Он был без сознания, но дышал. В такт дыханию из дыр между зубов выступала пена.
- Ыыыы! - раздалось сбоку.
Дитрих вздрогнул и обернулся. В другом углу также сидел человек – не прибитый, а лишь привязанный к лавке. Кляп во рту не давал ему говорить. То был Спасение.
- Мать честная!.. - выкрикнул Милош, зайдя в избу.
- Амм?..
Дитрих посмотрел на него с вопросом, надеясь, что денщик, как обычно, даст совет. “Надо сделать то и это, герр поручик...” Но Милош молчал, выпучив глаза. На такой случай у него советов не имелось.
- Развяжи камня… - решил, наконец, Дитрих. - Нет, отставить. Лучше стой на часах, смотри вокруг.
Милош выскочил на улицу, а поручик подошел к солдату. Развязал руки, выдрал кляп изо рта.
- Шайзе, трижды шайзе! Что тут произошло?
Спасение облизал губы, закашлялся хрипло. Дитрих понял, что нужно. Схватил ковш воды, влил солдату в рот. Промочив пересохшее горло, блаженный смог говорить:
- Беда, ох беда, герр поручик! Проклянет их бог, не будет им спасения…
Дитрих встряхнул его за плечи:
- Скажи ясно: что случилось?
- Сбежали они… Бог накажет, ох беда… Герр поручик, все сбежали!
- Кто сбежал?
Дитрих умом понял ответ: где был взвод – теперь тихо, ни звука. Но не улеглось, не принялось на веру.
- Кто сбежал, а?
- Ну, люди наши… Камушки… Все, кроме меня и герра унтер-офицера.
- Как это возможно? Камни не бегают!
- Не могу знать, герр поручик. Просто убежали… Я говорил: нельзя, не будет вам спасения! Сказал: останьтесь лучше, испейте водицы. Водичка – богу сестричка… Нет, не послушали.
- И Гельба тоже они, да?
- Они, бедолаги, не видать им спасения… Я кричал: что ж вы делаете, изверги? Или на вас камушка нет?! - Спасение сжал рукой камень на шее. - Но нет, они сделали свое… А меня связали, чтобы не мешал.
Дитрих плеснул водой себе в лицо. Что ж за абсурд творится? Камни – не убегают. Камни стоят, где велено, и идут, куда сказано. Камни строятся в полный рост и идут под барабанный бой навстречу вражеским пулям. По ним лупят картечью – они идут. Их рубит конница – они идут. У камней нет своей воли, лишь воля командира!
Как же они сбежали? Притом - целым взводом!
Был среди них ровно один чудак, способный размышлять, - и он-то как раз остался!
- А ты… амм... почему не сбежал?
Спасение хлопнул глазами:
- Как можно, герр поручик! Сеятель проклянет!
- Хорошо, что остался. Поможешь. Сделаем так...
Дитрих замешкался, не зная, что приказать. Никто не учил его на подобный случай.
- Амм… значит, ты займешься Гельбом. Сможешь выдернуть гвозди и перевязать раны?
- Ой… Герр поручик, у него же ох беда…
Спасение в ужасе глядел на изломанную челюсть.
- А ты ох-беду не трогай, этим займется хирург. Только освободи его и завяжи дырки от гвоздей, да?
- Слушаюсь… Я, этого, попробую.
Дитрих вышел на улицу и встал возле Милоша. В голове гремело: как это возможно? Камни же! Положишь – лежат, поставишь – стоят…
И главное: что теперь делать? Вчера осмотрел этот самый взвод и не заметил проблем. Никаких, клюв мне в печенку! А теперь целый взвод убежал! Тут не отшутишься, тут не какое-нибудь “виноват, искуплю”...
- Милош, - спросил поручик, - что мне делать, а?
Денщик молчал – держал ухо востро, как и было приказано.
- Да хватит слушать, они уже далеко, никого не услышишь. Лучше дай совет… амм… как доложить обо всем этом? фон Зейдвист меня с потрохами сожрет!
Денщик молчал, глядя вдаль.
- Не знаешь, что сказать? И я не знаю. Вот ты, например, камень. Я тебя сто раз посылал и в город, и на станцию, и с деньгами, и с пистолетом. Если б ты мог убежать – давным давно убежал бы, да?
- Герр поручик… - сказал Милош странным голосом.
- Что?
- Конь заржал.
- Ну, уж это не странность. При станции стоят наши кони.
- То при станции. А этот – в лесу.
- Почудилось, наверное…
Из дома вышел Спасение:
- Герр поручик, ему бы раны промыть… Коли позволите, наберу водицы.
- Давай, иди, - махнул Дитрих.
В этот миг он
