Через час Карв вернулся. Пейзажи этой планеты были смертельно однообразными. Под плотным одеялом пены толщиной В шесть дюймов хлюпала вода; затем по мере удаления от океана все больше попадались суглинистые пески, а еще дальше — настоящий сухой песок. Пляж упирался в белый обрыв, склоны которого были сглажены как будто беспрерывными ливнями. Он так и не обнаружил цели для своего лазерного резака.
Уолл оторвался взглядом от своего бинокулярного микроскопа и улыбнулся, завидев своего пилота. Швырнул ему полупустую пачку сигарет.
— Не стоит тревожиться за чистоту здешнего воздуха, — добродушно заметил он.
Карв подошел к нему вплотную.
— Что новенького?
— Это действительно водоросли. Я не могу установить точно вид, но разница очень небольшая между ними и их земными аналогами, если не считать, что все эти водоросли принадлежат к одному и тому же виду.
— Это нечто необычное? — спросил Каре, удивленно оглядываясь вокруг.
Уолл предстал перед ним совсем другим человеком. На борту корабля он был настолько неряшлив, что мог даже представлять из себя определенную опасность, по крайней мере, в глазах белтера Карва. Но теперь он был собран и весь поглощен работой. Его небольшие приборы были расставлены ровными рядами на переносных складных столиках. Более объемистые приборы устойчиво размещались на своих штативах на плоской скале, ножки штативов были тщательно отрегулированы таким образом, чтобы площадки под приборами были строго горизонтальными. А сам Уолл так осторожно орудовал бинокулярным микроскопом, как будто тот мог развалиться от одного его прикосновения.
— Да, это необычно, — объяснял тем временем Уолл. — Между прядями водорослей нет и намека на движение микроскопических организмов. Нет никакого разнообразия в структуре тканей. Я брал образцы с глубины до двух метров. Все, что мне удалось обнаружить, — вот этот один-единственный вид водоросли. Я проверил их на содержание протеинов и углеводов. Эти водоросли вполне съедобны. Мы проделали весь наш путь только для того, чтобы найти пруд с пеной и слизью!
* * *
Затем они совершили посадку на одном из островов пятью сотнями миль южнее. На этот раз Карв помогал собирать образцы. Теперь дело у них пошло куда быстрее, хотя они старались как можно меньше докучать друг другу. Шесть месяцев, проведенных в двух тесных клетушках, не могли не сказаться на их настроении. Им пришлось провести не один час на грунте прежде, чем они смогли соприкасаться локтями друг с другом без желания тут же броситься в драку.
Карв с интересом наблюдал за тем, как проводит свои эксперименты Уолл. Он стоял на таком расстоянии, чтобы можно было без труда переговариваться, но при этом ощущать, что в округ имеется много свободного пространства. Тщательность, с которою Уолл обращался со своей аппаратурой, все еще продолжала поражать его. Она никак не согласовывалась с неаккуратно подстриженными ногтями Уолла и его тридцатичасовой щетиной на щеках.
Ну что ж, Уолл ведь был плоскоземцем. В течение всей его жизни ему предоставлялась возможность устраивать беспорядок по всей планете, он не был стеснен переполненным людьми куполом с искусственной атмосферой или тесной кабиной корабля. Ни единому плоскоземцу не дано научиться подлинной аккуратности белтеров.
— Тот же самый вид, — объявил Уолл.
— Ты проверил уровень радиации?
— Нет. А зачем?
— Плотная атмосфера, наверное, не пропускает большую часть гамма-излучения. Это означает, что твоя водоросль не может подвергаться мутациям, если только на нее не воздействует местный источник радиации из грунта, которым покрыта планета.
— Карв, ей еще как пришлось видоизменяться, пока она не приняла теперешний свой вид, А каким же другим образом могли вымереть все ее ближайшие сородичи?
— Это твоя область знаний.
Чуть позже Уолл сказал:
— Я не в состоянии определить даже сколько-нибудь значительную фоновую радиацию. Ты оказался прав, но это ничего не объясняет.
— Значит, нам не мешало бы отправиться еще куда-нибудь?
— Похоже на то.
* * *
Теперь они опустились прямо посреди океана, и когда корабль перестал подпрыгивать на волнах, Карв прошел в воздушный шлюз со стеклянным ведром.
— Здесь покров водорослей толщиной в добрый фут, — доложил он. — Совсем неподходящее местечко для устройства Диснэйленда. Не думаю, что мне хотелось бы поселиться здесь.
Уолл тяжело вздохнул, соглашаясь с ним. Зеленая пена тяжело плескалась вокруг блестящего металлического корпуса «Сверхсвета» двумя ярдами ниже порога двери из шлюза.
— Наверное, многие планеты такие же, как эта, — заметил Карв. — Пригодные для обитания, но вряд ли кому-либо нужные.
— А мне так хотелось стать первым человеком, основавшим колонию среди далеких звезд.
— И чтобы твое имя навеки было запечатлено на страницах газет и учебников истории?
— А мое незабываемое лицо на каждом «трехмере» солнечной системы. Скажи мне, сотоварищ мой по полету, если ты настолько ненавидишь рекламу, то почему ты, с такой тщательностью ухаживаешь за своей вандейковской бородкой?
— Виноват. Мне тоже нравится быть известным. Но далеко не в такой степени, как тебе.
— Тогда не унывай! Возможно, нас еще будут чествовать как героев, надо быть готовыми выдержать это испытание. Это может быть даже чем-то большим, чем просто новая колония.
— Что может быть больше?
— Соверши еще одну посадку на суше, и я тебе расскажу.
* * *
На обломке скалы, достаточно большом, чтобы его можно было назвать островом, Уолл расставил свою аппаратуру в последний раз. Он снова произвел проверку водорослей на пригодность к пище, пользуясь образцами из ведра, набранного Карвом посреди океана.
Карв стоял в стороне, на значительном расстоянии, наблюдая за причудливыми формами, которые принимали в небе нагромождения облаков. Самые высокие из них проносились по небу с огромной скоростью, кружась и меняя свой вид в течение минут и даже секунд. Полуденный свет был мягким и перламутровым. Небо планеты Сириус-B-IV, вне всяких сомнений, было поистине величественным.
— Готово. — Уолл встал и потянулся. — Эти водоросли не просто съедобны. Как мне кажется, вкус их ничуть не хуже той пищи, которою снабжали всю Землю до того, как законы об ограничении рождаемости не понизили население до какого-то разумного уровня. Я намерен испробовать их прямо сейчас.
Последняя фраза будто электрическим током поразила Kapва. Он пустился бегом к Уоллу, когда эта фраза еще даже не была закончена, но до того, как он сумел оказаться рядом со своим свихнувшимся товарищем, тот успел запихнуть себе в рот какое-то количество зеленой пенистой массы, прожевать ее и проглотить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
