Раппопорт задумался. Сотрудники службы безопасности все еще держали его за руки, но теперь довольно осторожно, отодвинувшись как можно дальше от него на тот случай, если взорвется его персональная бомба.
— Что ж, это справедливо, — произнес он в конце концов, — если вы со мною искренни. Пожалуй, я обожду эти двадцать четыре часа.
— Вот и прекрасно, — Тернбелл развернулся, намереваясь вернуться в свою контору. И застыл, увидев, что происходит на посадочном поле.
Нос звездолета «Сверхсвет» был уже ярко-красным, а хвост — тот вообще раскалился добела. Механики и техники разбегались от него во все стороны. В оцепенении Тернбелл наблюдал за тем, как первый в Солнечной системе космический корабль, способный развивать сверхсветовую скорость, разрушаясь, оседал прямо у него на глазах, превращаясь в огромную, пышущую жаром лужу из расплавившегося металла.
* * *
…Началось это столетие тому назад, когда пределы Солнечной системы покинул первый робот-таран. Межзвездные роботы-тараны были в состоянии проделать большую часть своего пути со скоростью, очень близкой к скорости света, вычерпывая водородное топливо из космического пространства в радиусе Двухсот миль при помощи конического электромагнитного поля. Но ни один человек не поднимался на борт такого корабля-робота. И не мог подняться. Ибо вычерпывающее водород электромагнитное поле губительно действовало на позвоночные организмы.
Каждый робот-таран был запрограммирован таким образом что отсылал на Землю свое донесение только в том случае, если ему удавалось обнаружить пригодные для обитания планеты в окрестностях звезды, в направлении которой он был по слан. Выслано в космос было двадцать шесть таких роботов Три из них откликнулись — пока только трое.
…Начиналось это двенадцать лет тому назад, когда один знаменитый ученый-математик теоретически обосновал существование гиперпространства наряду с обычным четырехмерным пространством Эйнштейна. Сделал он это открытие на досуге, гиперпространство рассматривал как некую забаву для ума, как образец чистой математической абстракции. Но разве когда-нибудь чистая математика оставалась простой забавой для расшалившегося воображения ученых?
…Начиналось это десять лет тому назад, когда родной брат этого математика Карл Эргстрем продемонстрировал реальность существования этого воображаемого гиперпространства Всего лишь за месяц Организация Объединенных Наций выделила огромные средства для осуществления проекта «Сверх свет», поставила во главе его Уинстона Тернбелла и основала школу для астронавтов корабля со сверхсветовой скоростью. Из огромного числа претендентов было отобрано всего десятеро «гипернавтов». Двое из них были белтерами — уроженцами Пояса Астероидов, остальные — имеющими огромный опыт космонавтами. Тотчас же развернулась и подготовка «гипернавтов». Она длилась все те восемь лет, в течение которых в соответствии с проектом «Сверхсвет» сооружался соответствующий космический корабль.
…Начиналось это год и месяц тому назад, когда двое людей взобрались на борт поражающего великолепием своих систем жизнеобеспечения корабля «Сверхсвет» и в сопровождении целого эскорта обычных межпланетных кораблей вывели его за пределы орбиты Нептуна, а затем корабль исчез…
И вот теперь возвратился только один из этих двоих.
Выражение лица Тернбелла было не менее мрачным, чем у Раппопорта. У него на глазах расплавился и растекся, как ртуть, плод его колоссального десятилетнего труда. Но несмотря на огромное потрясение, мозг его продолжал лихорадочно работать. Где-то на заднем плане маячил вопрос, как ему удастся объяснить потерю десяти миллиардов долларов, в которые обошелся разрушившийся у него на глазах звездолет. Но главное сейчас было вспомнить все, что возможно, о Карвере Джеффри Раппопорте и Уильяме Кэмионе.
Тернбелл вошел к себе в кабинет и направился прямо к книжному шкафу, будучи уверен в том, что Раппопорт следует за ним. Он вытащил большущий том в кожаном переплете, произвел какие-то манипуляции над этим переплетом, после чего извлек два бумажных стаканчика и прямо из этого же тома наполнил их янтарной жидкостью. Жидкость оказалась превосходнейшим виски, и было оно даже более холодным, чем простой лед.
Раппопорту доводилось видеть прежде этот книжный шкаф, и все же, принимая из рук Тернбелла бумажный стаканчик, он был слегка ошарашен, хотя и сохранил суровость взгляда. Весу в нем теперь было килограммов на двадцать меньше, чем год назад.
— Не думал уж, что еще когда-нибудь доведется принимать участие в чем-нибудь подобном.
— Виски?
Раппопорт ничего не ответил, вместо этого выпил залпом содержимое своего стаканчика, который Тернбелл тут же наполнил снова.
— Так это вы уничтожили корабль?
— Да. Я задал такую установку, чтобы он только расплавился. Я не хотел, чтобы при этом, кто-нибудь пострадал.
— Похвальная предусмотрительность. А сверхсветовой привод? Вы оставили его на орбите?
— Я выбросил его без применения тормозных устройств на поверхность Луны. Он уничтожен при падении.
— Великое достижение. Воистину великое. Карвер, сооружение этого корабля стоило десять миллиардов долларов. Мы можем, как мне кажется, теперь продублировать его за четыре, поскольку нет необходимости в опытных образцах и их испытаниях, но вы…
— Черта с два вы это сделаете, — Раппопорт взболтнул виски в своем стаканчике и стал пристально глядеть на образовавшийся в нем миниатюрный водоворот. Даже если вы и соорудите новый «Сверхсвет», это выльется в еще один грандиозный фальшстарт. Мы оказались не правы, Тернбелл. Это не наша вселенная. Ничто в ней не ждет нас.
— Нет, эта вселенная — наша, — сделав ударение на последнем слове, произнес Тернбелл, стараясь продемонстрировать твердость своих убеждений. Ему нужно было затеять спор — поскольку необходимо было заставить того человека разговориться. Впрочем, уверенность, прозвучавшая в его словах, не была показной. Эта вселенная предназначена для человечества, она ждет того, чтобы ею овладели!
Раппопорт бросил в его сторону раздраженный взгляд, в котором сквозила и явная жалость.
— Тернбелл, неужели вы отказываетесь поверить мне на слово? Это не наша вселенная, и совершенно не стоит овладевать ею. То, что таит в себе космос… — он тесно сомкнул губы отвернулся.
Тернбелл помолчал секунд десять, чтобы подчеркнуть важность своего следующего вопроса, затем спросил напрямую:
— Это вы убили Кэмиона?
— Убил Уолла? Да вы с ума спятили!
— И вы никак не могли спасти его?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
