шаманские танцы вокруг — жидкая и однородная!
Замерзший, но счастливый прискакал к своему верстаку, а на нем пустая бутылка стоит… Выпили, гады!
Глава 5
Беби
* * *
Шпилечный патрон
Беккель уехал в Царское село. Порядка тридцати верст — по нынешним скоростям, если завтра вернется — быстро. Дед тоже исчез, правда, предупредив, что сегодня уже не будет.
Только остались без начальства — все работнички рассосались по своим делам, семьям. Раз, виновато потупились, помямлили и потерялись из вида. От дисциплины выпал в осадок, но я не начальник. А вот сам свалить не смог — совесть отчего-то взбрыкнула. Махнул рукой и остался один. Типа дежурным.
До обеда возился с тормозами. Сто раз примерялся, осторожничал, чтоб не испортить дерево. Собрал. Где нужно подпилил, где нужно просверлил.
Шурупов еще нет в помине, только гвозди и болты. С гвоздями сразу решил — не вариант. Вылезут. Поэтому сначала сверлил, потом болтами стягивал. Под шайбы — чтоб дерево не смяло. Муторно и одному до жути не удобно, но справился. Машина стала походить на привычную механику — три педали.
Залил тормозную в бачок, сбегал, поставил банку и открутил болтик у тормозного цилиндра, выпуская из системы воздух. И так несколько раз по кругу. Прокачал.
Посидел за рулем, подавил педали. Работают вроде…
Помаялся бездельем, полистал местный клубный журнал «Автомобиль». Не вошло. Понарезал круги, даже спать пытался лечь. Скучно…
Зазудело в одном месте прогрессорство. Решил подправить ленточный тормоз, добавив ему фиксатор и кнопку как на ручнике. Потом мелькнуло, что нормальный ручник — это конечно хорошо, но хозяин может и не понять. А Дед потом шкуру плетьми спустит за самоуправство. Ну его…
Пообедал, вернулся, полежал. Не спится. Перебрал и разложил инструмент, убрал на верстаках, даже подмел всё. Чем еще заняться — не знаю. Худшее состояние — и уйти себе позволить не могу, и делать нечего!
Пошлялся, заглянул в кабинет Данилыча. Наткнулся взглядом на клинки, ружье и револьверы, развешенные на стене. Вспомнил про свой — какую неделю таскаю в кармане пальто. Привык, уже даже не ощущается, забыл про него…
Сбегал в мастерскую, достал свой револьвер. Как там городовой назвал… лермонт? Не, не так… лекроф, лероше! Точно — лефоше!
Осторожно покрутил барабан, отодвинул щечку, вынул патроны. Блин, это что с чем? На патронах сбоку штырёчки какие-то… И как эту хрень в бою заряжать? На адреналине метиться и штырёчком в паз попадать?
Глянул в ствол. Грязный. Ржавый, дааа… запустили тебя…
На полке рядом с двурогой масленкой приглянулась початая бутыль «Балистолѣ». Почитал — ружейная смазка. Думаю, что пропажу нескольких капель Дед не заметит, поэтому решил вычистить свое оружие. Пока никто не глазеет. Тем более раз делать нечего.
Ушел в мастерскую к верстаку. Разобрал. Револьвер и гладкоствол. И хорошо подушатанный гладкоствол. Прутиком с намотанной тонкой стальной проволокой заменил шомпол. Почистил…
Сунул в ствол пулю патрона. Болтается… Это как же было нужно расстрелять тебя дружок? От нечего делать попробовал восстановить. С нарезным бы и пробовать однозначно не стал, а с гладкостволом можно и потратить чуток времени. Всё равно делать-то нечего. Скучно. А ствол жалко. Кто имел оружие — поймет. Только чем вот… Лучше хромом, но где ж его найти здесь. Попробовать простым железом что ли?
Взял доску и высверлил на половину глубины в ней отверстие. Капнул со свечи воска и воткнул револьвер стволом в доску. Паз для герметизации тоже прокапал свечкой. В центр вбил обезжиренный гвоздь. Залил почти под уровень разбавленной кислоты и притащил аккумулятор. Железо-никелевый эддисоновский агрегат 1902 года. Над которым вся наша клубная богема трясется как Кощей над последним яйцом… Ну и присоединил клеммы. Минус, естественно, к стволу. Плюс — к гвоздю, пусть послужит донором. Простейшая гальваническая установка. Оставил. Пусть ночует, утром гляну что получится.
Сам пошел чистить механизм револьвера. Вычистил, смазал и собрал. Мелочь, а время до вечера убил. Можно с чистой душой и до дому…
* * *
Аста ла виста
Утром по дороге на работу совсем чуть задержался. Вроде и проснулся пораньше, но с соседкой в парадной пересекся. И зацепился языками. По местным меркам — уважаемая матрона, трое детей, муж вроде при мелкой должности в городской управе, а по мне так девчонка ещё — 23 года всего.
Поболтали, пошутили, вроде и без намёков, а ощущения недосказанности с ее стороны остались. Типа муж не стенка — двигай. Шёл, обходил лужи, солнышку улыбался и думал: с одной стороны, вот и дама симпатичная, с другой стороны — зачем мне олень рогатый в моей парадной?
Доулыбался, уже на повороте, на Владимирском, какой-то мажор на карете грязью окатил, а в ответ на комментарий в зрительных способностях — меня вожжами кучер оттянул — будет де его хозяину тут ещё всякое быдло пасть разевать, да под копытами коляски путаться. Типа белой кости чернь дышать мешает.
Коричневое внутри булькнуло так, что не то что чуть штаны не прожгло, чуть крышечку со шляпой не унесло! А на дороге кроме луж, грязи и конских раскисших каштанов как назло ни одного камешка завалящего. В итоге пока искал «аргументы» коляска укатила. Повезло и мажору, и кучеру — револьвер в мастерской остался. Так бы точно не сдержался.
Всё утреннее настроение под ноль убили, гады…
Булькающий и злой пришел в клуб, а там аншлаг. Данилыч цирк устроил. Сам в машине с девочкой лет десяти сидит — рулит, а мужики машинку толкают — катают. Чуть зазеваются, Дед хлоп, тормоз нажмет и толкачи все вповалку. У Захара уже юшка под носом появилась. И снова:
— Ноо, лошадки, встаем, покатили! Ноо, родимые! Ноо, совсем ослабли, с работы уже мне сбегают, может в живодерню сдать?
Беккель стоит у стенки перед кучкой клубных завсегдаев, наблюдает, улыбается. Дочка, что ли? Тогда зачем особу катал? Хотя, чего это я… разведенка ж.
Все смеются. И «лошадки» облегченно тоже смеются. Понимают, играют благородные. Наказать нужно, но не лютуют баре, так — шуткуют.
Дед, увидел меня, входящего, разулыбался, рукой машет, зовет:
— О, дитя, смотрите, еще лошадка! Умник, пошли катать! Впрягайся, нечего опаздывать!
— Угу, — думаю, тебе раз позволь, потом заездишь… подхожу и говорю, принимая игру, — Дедушка, а дедушка, вы пипочку-то вон ту красненькую нажмите, стартер проверните и машинка сама поедет! Быстрее чем с лошадками!
Данилыч, на «Дедушку» тормоз резковато нажал — «лошадки» опять вповал, — вылез, ко мне подошел. Пауль Фридрихович, смотрю, тоже со спины подходит. На меня вприщур смотрят.
