– Боюсь, я не совсем вас понимаю.
– Господи, вы же не Бартон! – Незнакомец вгляделся в лицо Томаса более пристально и, как шаловливый мальчишка, прикрыл ладонью улыбку. – Ради Бога, простите! Я не хотел вас обидеть. Я думал, что разговариваю с вашим компаньоном. Вы с ним так похожи, такие же загорелые, – раскланялся незнакомец и поспешил прочь.
Томас остановился в раздумье: то ли пойти за ним и постараться выудить еще что-нибудь, то ли остаться. «Вряд ли маскарад подходящее место для ведения деловых бесед, – решил он, – пожалуй, лучше выждать».
Занятый этими мыслями, он выбрал одну из темных тропинок.
– Какая неудача, мосье пират, – негромко произнес у него за спиной женский голос с французским акцентом.
Прежде чем Томас успел повернуться, он почувствовал, как ему в спину уперлось дуло пистолета. Слишком знакомо это ощущение, чтобы ошибиться. – Ну-ну, разве вам нечего сказать? – спросила женщина. Томас несколько расслабил мышцы.
– Нечего пока.
– Неужели? Значит, вы предвидите, что в скором времени красноречие вернется к вам? – Ствол пистолета крепче прижался к его спине.
– Не знаю, могу ли я обещать особое красноречие, миледи, но несколько слов все равно скажу.
Женщина рассмеялась, и Томас неожиданно для себя улыбнулся.
Просто какое-то сумасшествие! Она не только угрожала ему, но и заставила улыбнуться в такой ситуации. А ведь они всего в нескольких ярдах от остальных. Неужели она рассчитывает, что может угрожать ему здесь совершенно безнаказанно для себя? Но разве можно выбрать вору более удачное место, чем ночь и маскарад?
– Можно мне повернуться? – произнес Томас, поднимая руки.
– Конечно, – прошептала она. Он медленно повернулся и увидел перед собой рукоятку веера из слоновой кости. Ее-то он и принял за дуло пистолета. Он поднял взгляд, и его поразили необыкновенно синие глаза. Хотя было довольно темно, Томаса будто ослепил их яркий блеск. Верхняя часть лица женщины была прикрыта серебристой маской. Она оставляла открытыми пухлые влажные капризно изогнутые губы, четкий подбородок и длинную грациозную шею, которую ему внезапно захотелось сдавить своими руками.
– Надеюсь, тебе здесь нравится, Фиа? – Он узнал бы ее в любом наряде в любом месте.
– Не Фиа! Но нравится, – кокетливо призналась она, игриво раскрывая веер и прикрывая им нижнюю часть лица.
Элегантное перо, закрепленное в ее прическе, спускалось вниз, нежно лаская грудь и привлекая внимание к молочно-белой коже и глубокому декольте платья. На ней был серебристо-черный костюм. Совершенно черный и удивительно легкий материал, отражая дрожащий свет фонарей, становился серебристым, рождая удивительную игру света и тени.
Томас внимательно посмотрел на нее и впервые заметил, что она спрятала черные локоны под замысловатым серебристым париком, украшенным черными розами.
– Ты хочешь узнать мое настоящее имя? – дразнила она низким грудным голосом. – Ты хочешь узнать, кто я на самом деле?
Она придвинулась ближе, зашуршали юбки. Медленно, очень медленно она подняла изящную руку, словно хотела коснуться его. Томас ждал, внезапно его охватило неожиданное беспокойство, которое так хорошо известно всем мужчинам. Ее рука замерла рядом с его щекой.
Синие глаза смотрели ему прямо в глаза. На губах медленно заиграла улыбка. Затем рука опустилась.
– У меня много имен, – произнесла она, отступая назад. Он последовал за ней, словно притягиваемый магнитом. – Королева Ночи, Черная Дева... – Ее глаза сверкали в темноте. Ее губы улыбались, однако в глазах веселья не было. —...Леди Желание.
Она прошла, оставив его позади, и почти растворилась в темноте. Он ждал, наблюдая за ней. Ее юбки шуршали по траве, от них исходил сладкий аромат. Прежде чем окончательно исчезнуть, она остановилась, поклонилась ему, прощаясь:
– Доброй ночи, мой слабый сердцем пират.
Она дразнила его. Несколькими шагами Томас нагнал ее, схватил за руку и резко повернул к себе лицом. Он ожидал сопротивления, но она спокойно позволила обнять себя, словно ожидала этого. Надо отпустить ее, надо уйти. Он ведь видит улыбку победительницы у нее на лице. Она же все это заранее рассчитала, знала, что так и будет. Но почему она так близко? Неужели он сам притянул ее к себе? Он прижал ее прямо к сердцу и посмотрел на скрытое наполовину маской лицо, повернутое к нему. Не похоже, чтобы она испугалась. Синие глаза сияют, в них можно прочесть триумф, злость, все, что угодно, только не страх.
Томас был раздавлен. От нее шел соблазнительный аромат, дыхание было нежно и едва различимо. Неожиданно для себя он понял, что она очень маленькая и легкая, ее так просто обидеть. Так просто остановить.
Так просто поцеловать. Томас отпустил ее руку. Она снова рассмеялась, будто и это предвидела. А почему бы и нет? Она ведь очень опытна в таких делах. Она играла с ним с той же легкостью, что и с Бартоном.
– Мне не нравится эта игра, Фиа.
– Но почему ты упорно называешь меня Фиа? – спросила она. – Я же сказала тебе, что я не та леди, за которую ты меня принимаешь.
– Есть только один способ выяснить это, не так ли? – Томас поднял руку к маске. Улыбка на ее лице застыла. Она учащенно задышала.
– Ты не снимешь с меня маску, – прошептала она.
– Почему нет?
– Потому что ты пришел на маскарад, а значит, молчаливо согласился принять его правила. А самое главное правило – не открывать лица тех, кто этого не хочет. – Томас погладил перья, которые украшали края маски. Она продолжила: – И потом я попросила тебя не делать этого.
– Ты так уверена во мне?
– Я знаю таких, как ты.
– Каких?
– Ты джентльмен.
Томас рассмеялся на это. Пожалуй, эта женщина действительно не Фиа. Однажды, еще в замке Уонтон-Блаш, Фиа Меррик была свидетелем того, как он совсем не по-джентльменски предал дружбу ее брата. Помня тот случай, Фиа, конечно, никогда не приняла бы его за джентльмена. И вела она себя совсем не как Фиа, как бы ни возмущался он ее поведением. Фиа двигалась и говорила как настоящая леди, с подлинным изяществом, а эта женщина больше похожа на цыганку. И смеется она так охотно и так громко. И глаза ее, похоже, того же цвета, что у Фиа, но все-таки маска мешает рассмотреть их более ясно. Они искрятся и сверкают подлинным весельем, а глаза Фиа, хоть и такие же синие и глубокие, смеются редко.
Незнакомка протянула руку и погладила его по щеке кончиками пальцев. Горячее желание, с которым невозможно было совладать, мгновенно проснулось в нем. Томасу это не понравилось, но незнакомка успела понять, что с ним произошло.
– Слабый сердцем не добьется леди, мосье пират. Почему ты останавливаешься, когда мы почти достигли понимания? – Голос звучал немного натянуто, но за ним слышалось другое чувство. Гнев Томаса мгновенно улегся, и он подумал о возможностях, которые предоставляет ситуация. Он посмотрел на незнакомку, пытаясь определить, кто все-таки скрывается под маской. Фиа? А если нет? Что тогда нужно от него незнакомке?
