пробежать по коже, как у свежевыпотрошенной рождественской индейки.
— Черт возьми, ты прекрасна. Нет цвета, который я люблю в тебе больше, чем оттенок, который приобретает твоя кожа от моих ласк.
Его грубый голос был пропитан обожанием и любовью, но следующий неожиданный шлепок по моей попе не содержал в себе такой нежности. Я открыла рот, чтобы глотнуть воздуха, как рыба, выброшенная из воды. Слезы наполнили мои глаза. Боль и блаженство были настолько ошеломляющими, что каждый нерв в моем теле обдавало огнем.
— Если это слишком, ты знаешь, что сказать, — поддразнил он.
Это было слишком, и это было самое приятное. Я облизнула губы и пробормотала:
— Это все, на что ты способен?
Нужно было иметь самые большие яйца из всех известных человечеству или быть совершенно безумной, чтобы дразнить Владыку Костей, особенно когда ты голая, как черт, и находишься в его полной и абсолютной власти. Демон редко имел что-то, о чем стоило говорить.
— Если бы мне не так сильно нравилась твоя сочная кожа, я бы снял ее с тебя до костей, ты дерзкая маленькая шлюшка.
В горле у меня закипела ответная фраза. Я открыла рот, чтобы ее произнести, но вместо этого издала стон, когда он опустил руку на мою и без того чувствительную попку.
До этого он сдерживался.
Я забилась на камне. Он уже не был холодным. Все было в огне. Моя плоть, моя мокрая сущность, мой мозг, мои кости, все во мне.
— Отпустите ее, — то, как он говорил со скелетами, заставило мою кровь застыть в жилах. Он никогда не проявлял ко мне такой жестокости, но это напомнило мне, что он способен на нее. Вся эта боль была просто частью нашей игры.
Когда-то он действительно был таким жестоким по отношению ко мне, но я счастлива, что завоевала его сердце. В такие моменты я любила видеть проблески того злобного демона, который скрывался не так глубоко под его изуродованной кожей.
Костлявые руки отпустили мое тело. Они сжимали меня так сильно, что на запястьях и лодыжках остались отпечатки их костей. Я попыталась сесть, но измученная плоть моих ягодиц не позволила мне этого сделать. Вместо этого я решила скатиться с саркофага на землю.
— Не можешь стоять?
Я покачала головой, моргнув и посмотрев на демона сквозь растрепанные волосы и кусочки пепла.
— Тогда ползи.
— Что?
— Ты, блядь, меня слышала. Ползи к своему господину.
С трудом сглотнув, я встала на четвереньки и поползла по пеплу к демону, оставляя за собой след. Я чувствовала на себе десятки глаз. Мы были не одни. Кто знает, какие ужасные существа шпионили за нами, наблюдая, как их королева унижается перед их господином.
Я наслаждалась каждой извращенной секундой.
Когда я добралась до его ног, он присел на корточки и погладил меня по волосам, как будто награждал собаку за ее послушное поведение.
— Вот моя хорошая девочка. Теперь поцелуй мой сапог, — его губы изогнулись в улыбке. — В память о старых временах.
Я сделала, как он велел, прижав губы к носку его ботинка. Он пахнул свежей грязью и кожей. Это должно было отбить желание. Но произошло обратное. Я возбудилась так, как никогда.
— Очень хорошо, Рэйвен. Кровь и тьма, ты такая красивая. А теперь пойдем домой. Нам нужно подготовиться к рождественскому балу.
Глава 10
Рэйвен
Благодаря беспощадной порке Белиала моя задница все еще болела. Но боль быстро уступила место волнению, когда я открыла глаза.
Это был день рождественского бала.
Рождественское утро!
Я посмотрела в сторону: место Белиала на кровати было пусто. Немного разочаровавшись, я все же не удивилась. Он часто был занят делами и, вероятно, проснулся рано, чтобы проследить за последними приготовлениями к сегодняшнему празднеству.
Я поспешно выскочила из кровати, едва ли, не подпрыгивая от восторга, как вдруг мой взгляд зацепился за нечто ослепительно белое.
В дальнем конце комнаты, свисая с ручки гардероба, висело платье. Струящееся, лунного оттенка, с пышными рукавами и замысловатыми деталями, вышитыми на юбке. Оно выглядело так, словно снежный сугроб среди ночи влетел в окно. Я сразу поняла, что оно предназначено для меня. Я сморщила нос: оно было красивым, конечно, но не моего цвета. Как сама себя провозгласившая девушка готка, я предпочитала черное или красное. И все же, королю демонов нравилось, когда я была облачена во все белое. Он говорил, что это подчеркивает мои длинные, угольно-черные волосы, которыми он был одержим.
Поскольку было Рождество, я решила побаловать его и не жаловаться… слишком уж сильно.
Подойдя ближе, чтобы рассмотреть платье, заметила записку, приколотую к вырезу в форме сердца. Она была написана длинными, изящными штрихами.
«Счастливого Рождества, мое сокровище.
Встретимся в тронном зале, надень это.
— Б.»
Просто и по делу, но мысли у меня тут же пошли кувырком. Было вполне логично, что он хотел увидеться со мной до бала, тем более что елки у нас, по сути, все еще не было. Насколько мне было известно, для ритуала по-прежнему не хватало двух ингредиентов.
Стук в дверь вырвал меня из мыслей, и я обернулась, увидев, как Хольга проскальзывает в комнату. Ее длинные седые волосы — вернее, то, что от них осталось, — были заколоты в пучок, и я нахмурилась, заметив, во что она одета. Платье в пол, безусловно, самое нарядное из всего, что я когда-либо видела на своей горничной.
И оно было красным. Везет.
Пустые глазницы старой ведьмы обратились ко мне, и она сделала реверанс.
— Доброе утро и самого счастливого Рождества, Ваше Высочество, — сказала она. — Я пришла помочь вам принять ванну и одеться для аудиенции с Владыкой. Однако, спешить не нужно. Он передал, что мы можем не торопиться.
С нарастающим предвкушением в моих жилах тянуть время совсем не хотелось. Черт возьми, я бы спустилась в бальный зал в ночной рубашке для ритуала, если бы не то, что вскоре после этого на бал, вероятно, начнут прибывать гости.
— Ладно, — простонала я, хотя на самом деле вовсе не злилась. Теплая ванна, пожалуй, пойдет моей ноющей заднице на пользу.
Я направилась в ванную, где меня ждала ванна на львиных лапах, а моя скелетная горничная следовала за мной по пятам.
После купания Хольга помогла мне облачиться в гору белой ткани, которую для меня оставил Белиал, стянув талию так туго, что у меня перехватило дыхание.
— Мы можем… немного… ослабить? — прохрипела я, прежде чем она выполнила просьбу.
Затем она принялась заплетать мне волосы,
