где герой сразу становится спасителем. Нет. Рейнард Арден был слишком холодным, слишком строгим и слишком опасным, чтобы рядом с ним можно было расслабиться. Но он видел происходящее. Не моё удобное место в чужой игре, не серую метку, не бракованную кандидатуру.
Меня.
Пока как задачу.
Но иногда задача — уже больше, чем пустое место.
— Что теперь? — спросила я.
— Теперь вы идёте в западный корпус, едите, отдыхаете и не отвечаете ни на какие письма, вызовы или просьбы явиться куда-либо без моего подтверждения.
— Вы думаете, после кристалла они попробуют ещё что-то?
Рейнард посмотрел в сторону главной лестницы.
— Думаю, они уже начали.
Он оказался прав быстрее, чем мне хотелось.
В западном корпусе меня встретили не Лиана, не Торен и даже не Марта Грей с её недовольным, но честным взглядом. В холле стояли двое служителей в зелёно-серых ливреях, а рядом с ними — мужчина, которого я раньше не видела, но память Иларии узнала сразу и с такой силой, что мне пришлось вцепиться пальцами в край перил.
Лорд Северин Вейн.
Глава рода.
Если Кассий Вейн был острым ножом вежливости, то Северин был каменной дверью, перед которой люди сами вспоминали, что им лучше говорить тише. Высокий, седой, широкоплечий, в тёмном камзоле с зелёным гербом рода на груди. Его лицо казалось вырезанным из холодного дерева: ни злости, ни спешки, ни сомнений.
С ним стоял ещё один мужчина.
Значительно старше меня. Лет пятидесяти, может больше. С тяжёлой цепью на груди, перстнями на пальцах и лицом человека, который привык рассматривать чужую судьбу как удачно приобретённое имущество. Его герб я не знала, но память Иларии подкинула фамилию: барон Эдгар Роум, старый союзник Вейнов, владелец нескольких южных земель и человек, чьи брачные договоры всегда были выгодны кому угодно, кроме невест.
Мне стало холодно.
Не от магии.
От понимания, ради чего они приехали.
Лиана стояла у стены, сжав губы. Торен — рядом с лестницей, очень бледный. Мира сидела на подоконнике так неподвижно, что её можно было принять за тень. Марта Грей скрестила руки на груди и смотрела на гостей так, будто уже мысленно выбирала, какой дверной косяк прочнее.
— Илария, — сказал Северин Вейн.
Не “дочь рода”. Не “кандидат”. Просто имя. Голое, сухое.
Я спустилась на последние ступени.
— Лорд Вейн.
Его взгляд скользнул по моей форме кандидата, по рукаву, скрывающему метку, по лицу. На секунду мне показалось, что он ищет во мне прежнюю Иларию — ту, которая опустила бы глаза ещё на лестнице.
Не нашёл.
И это ему не понравилось.
— Сегодня ты создала новый повод для беспокойства, — произнёс он.
— Не я подменила кристалл.
В холле стало тихо.
Барон Роум слегка приподнял брови. Кассий, стоявший за плечом главы рода, посмотрел так, будто уже составлял список моих будущих наказаний. Северин не изменился в лице.
— Осторожнее с обвинениями. Особенно когда твой статус не подтверждён.
— Осторожнее с визитами, когда статус всё ещё рассматривает Академия.
Лиана у стены тихо втянула воздух. Рейнард, стоявший справа от меня, не вмешался. Но я чувствовала его присутствие так же ясно, как камень под ногами.
Северин посмотрел на него.
— Куратор Арден. Вы уже достаточно вмешались в семейные дела рода Вейн.
— Я вмешиваюсь только в испытательный срок кандидата Академии.
— А мы как раз намерены избавить Академию от необходимости тратить силы на ошибку.
Он сказал это при всех. Спокойно. Без крика. И именно поэтому слово ударило больнее.
Ошибка.
Сколько раз за два дня можно услышать одно и то же и не начать верить?
Я заставила себя выпрямиться.
— Каким образом?
Северин сделал знак служителю. Тот раскрыл кожаную папку и вынул документ с зелёной печатью.
— Род Вейн, заботясь о сохранении твоего будущего и о чести семьи, предлагает законное решение. Ты будешь обручена с бароном Эдгаром Роумом, союзником нашего дома. До заключения брачного договора он примет на себя опекунское право над твоим статусом. После этого вопрос твоего пребывания в Академии потеряет значение.
Слова упали в холл, как закрывающаяся решётка.
Я смотрела на документ.
Обручена.
Опекунское право.
Потеряет значение.
То есть меня хотели не просто вывести из Академии. Меня хотели перевести из категории “неудобная кандидатка” в категорию “чужое семейное решение”. Где уже не будет ни семи дней, ни куратора, ни кристалла, ни вопросов о пепельном крыле. Только договор, печати и мужчина, который смотрел на меня так, будто проверял, достаточно ли я послушна для его дома.
Барон Роум шагнул вперёд.
— Не нужно так бледнеть, дитя. Я не чудовище. В моём доме тебе будет тихо. Никаких унизительных испытаний, никаких насмешек. Серую метку можно скрыть. Со временем о ней забудут.
“Со временем о ней забудут”.
Не меня успокаивали.
Меня заранее хоронили в чужой тишине.
— А если я откажусь? — спросила я.
Северин Вейн ответил сразу:
— До подтверждения личной клятвы ты не обладаешь полной самостоятельностью. Род имеет право ходатайствовать перед опекунским советом, если адептка без подтверждённой метки наносит вред имени семьи и не способна отвечать за собственные решения.
Я медленно повернулась к Рейнарду.
— Это законно?
Он молчал слишком долго.
Достаточно, чтобы я поняла ответ до слов.
— Формально, — сказал он наконец, — да.
Мне захотелось рассмеяться.
Громко, некрасиво, прямо в лицо этому прекрасному миру, где любую подлость можно было привести под руку закона, если у тебя хватало гербов и печатей.
— Формально, — повторила я. — Как удобно.
Северин Вейн чуть наклонил голову.
— У тебя есть день, чтобы принять разумное решение. Если откажешься, род Вейн подаст ходатайство немедленно.
— День? — спросила я. — Как щедро. Предыдущий отказ вы хотели получить до ужина.
Кассий шагнул вперёд.
— Илария, ты переходишь границы.
— Мне всё время предлагают куда-то перейти. То из рода, то из Академии, теперь в чужой дом. Я уже запуталась, какие границы мои.
Барон Роум посмотрел на Северина с лёгким неудовольствием.
— Девушке стоит объяснить, что дерзость после обручения не приветствуется.
Вот тогда Рейнард сделал шаг.
Всего один.
Но холл изменился.
Воздух стал плотнее, кот на подоконнике открыл один глаз и тут же решил, что лучше смотреть в другую сторону. Лиана выпрямилась. Торен перестал теребить край рукава. Мира подняла голову.
— Барон, — сказал Рейнард. — Обручения нет. Поэтому советы о поведении преждевременны.
Барон Роум посмотрел на него, и в его лице впервые мелькнула осторожность.
— Куратор Арден, я уважаю вашу должность, но не думаю, что вы вправе вмешиваться в брачные договоры рода Вейн.
— Я не вмешиваюсь в договор. Я уточняю факт его отсутствия.
Северин Вейн холодно произнёс:
— Ваше личное
