майору снизилось с нейтрального-сочувственного до категорически-неприязненного. Женщины так обычно на жаб смотрят, или на мокриц. Будут человека убивать – пройдёт и не заметит. Или уже не заметил? Ленка ведь кляпы покойным вряд ли вставляла.
Люди могут простить полиции многое, почти всё, кроме беспредела и невмешательства…
– Подай мне их машинерию! – вернул подчинённого в реальность шеф.
Под машинерией Фрол Карпович мог понимать что угодно техническое, но особо догадываться не пришлось. Кроме видеокамеры больше ничего подходящего не имелось. Микрофон с зонтом не в счёт.
Сделав несколько шагов в сторону, инспектор поднял покрытую мелкими дождевыми капельками аппаратуру и принёс её руководству. На боярской ладони полыхнула Печать, прижатая к пластиковому корпусу.
– Отдай, – последовало новое распоряжение. – Нам чужого не надобно. Записи я вытер.
Скорее всего, вместе с записями приказала долго жить и сама камера. Только про это Иванов промолчал.
У минивэна разыгрывалось продолжение спектакля. Алиса, полностью придя в себя, не нашла ничего лучше, чем сорваться на коллегах.
– Убери грабли, козёл! – по базарному завопила она, вырываясь из рук оператора. – И туфель принеси! Он стоит больше, чем ты вообще денег видел!
Водитель шмыгнул за руль, оставляя Эдика в одиночестве разбираться со стервозной журналисткой.
Игнорируя пылающую гневом истеричку и угнетённый вид мужчины, инспектор закинул камеру на заднее сиденье автомобиля, развернулся и направился обратно к начальству.
– Туфель!!!
Кому адресовался очередной визг, он разбираться не стал. Подошёл к позабытой на дороге обуви, примерился, и мощным пинком послал деталь гардероба в сторону наглой дурочки, под одобрительные аплодисменты отвлёкшегося от вдевания ремня в брюки шефа. Получилось отлично. Лаковая туфелька, крутясь в воздухе, упала строго в небольшую лужицу подле машины. Брызги до телевизионщиков не достали, ну и пусть. И без них на работниках голубых экранов грязи хватало.
Оператор с обречённым видом поднял импровизированный мяч, слил с него воду, попытался подать балансирующей на одной ноге Алисе и получил новую порцию упрёков.
– Ты тупой?! Он же мокрый! Куда я его надену?!
Терпение заканчивается у всех, даже у покорных Эдиков. Психанув, он силком затолкал ведущую в салон, забрался на переднее сиденье, громко хлопнув дверью. Минивэн неуклюже развернулся и, подпрыгивая на ухабах, ускорился в сторону трассы.
Последнее, что запомнилось инспекторам, перекошенное от ненависти лицо девушки, мелькнувшее в окне.
– Ничего, поумнеет, – философски протянул боярин, стряхивая с брючин женские волоски, прилипшие во время порки.
Участковый отвернулся к забору, то краснея, то белея полицейской рожей и предчувствуя новые неприятности. Иванов же, порывшись в карманах, извлёк сигареты, подошёл к другу, протягивая раскрытую пачку.
– Что же нам так везёт-то? – риторически пробурчал парень, глядя вслед удаляющемуся автомобилю телевизионщиков. – Куда не припрёмся – или мордобой, или ещё во что-нибудь вляпаемся. Я начинаю по-новой ненавидеть людей. Идёшь по улице – с виду все нормальные. Поближе столкнёшься – охота у тебя револьверы стырить и почистить генофонд нации. Люди хуже собак цепных. Злые, ерепенистые… Никого не тронь и не посмотри. А не посмотришь, не нападёшь – за слабость посчитают и на голову полезут, чтобы там нагадить.
Напарник равнодушно зевнул, воспользовался табачным предложением, достал зажигалку.
Закурили.
К умозаключению друга он уже давно подобрал ключик, разложил его по полочкам и полученные выводы благополучно перенёс в копилку абстрактных понятий, не требующих детализации.
Поделился:
– Потому что мы работаем со срезом общества, а не проходим мимо. Только и всего. А по-научному – у тебя, Серёга, началась профессиональная деформация личности. Нормальных людей ты перестаёшь видеть, замечаешь лишь плохих. Переживаешь по пустякам. Лучшее лекарство – забей и забудь. Вон, на шефа посмотри…
Действительно, Фрол Карпович, присев у автомобильного зеркала, приглаживал расчёской свою седую гриву, мурлыча бравурный мотивчик. Словно и не было ничего…
Объяснение Швеца почти удовлетворило Сергея. Почти. Против воли, вспомнилось одно из свойств Силы, озвученное Ланой в ходе лекции по истории колдовского мира: «Она никогда не оставит своего носителя в покое».
Так может, это из-за него? Ну вот какой шанс у обычного человека нарваться в этой глухомани на самовлюблённую пигалицу на шпильках? Один к миллиону? К десяти?..
Вспомнилось и ещё одно свойство, на этот раз человеческое. Истина от Антона: «Забей и забудь».
Именно так он и поступил – выбросил из памяти Алису с её придурью.
Никто ведь не говорил, что путь колдуна будет лёгким? Хочешь тишины – сиди в башне.
***
Закончив с перекуром, прошли в ворота. Участковый было увязался следом, торопливо начав с оправданий и жалоб на загруженность по службе, но его никто не слушал. Обошли двор, прогулялись по дому, посмотрели на разбросанные в ходе обыска вещи. Вернулись на свежий воздух, непосредственно к месту происшествия.
Надоедливый майор продолжал ходить по пятам, и инспекторы никак не могли понять, чего он вообще хочет, беспрестанно зудя одними и теми же причитаниями в разных вариациях:
– У меня двенадцать деревень на участке… И по три планёрки за неделю… Устаю очень… В район езжу. За свой счёт… И сюда попутками добирался… Вчера и сегодня… У меня материалы просрочены… Вас ждал, никуда не уходил…
Допёк.
Не выдержав, Сергей выдал ему гневную отповедь, не особо выбирая выражений и не боясь получить нагоняй от начальства:
– Пошёл на х… отсюда, дерьмо болотное! Потому тебе машину и не дают, что один чёрт не работаешь! Ходишь статистом, брюхо отращиваешь! Чистеньким мечтаешь остаться? Ни при чём? Чёрта с два! Увольняйся, не занимай чужое место!
Опешивший от такой простоты в терминах полицейский принялся что-то бормотать про скорую пенсию и троих детей.
Вмешался Швец:
– Ты дебил?! Тебе же сказали – сгинь со двора. Иди, самогонщиц дои, пока не выгнали!
Прислушивавшийся к перепалке начальник поставил точку в пререканиях, презрительно выплюнув:
– Пшёл вон.
Продолжая страдать, участковый побрёл со двора, и сотрудники наконец-то спокойно смогли заняться делом.
Где упырица убила двух женщин, долго искать не пришлось.
У столбов с верёвками для сушки белья, наискосок от входа в дом – тёмные, кровавые пятна, успевшие основательно загустеть и частично впитаться в почву. Вокруг множество следов. Следы, конечно, не Ленки и не убиенных. Полицейские натоптали, пока документировали.
Встали полукругом, изучили.
– Когтями рвала, – Швец угрюмо смотрел в сторону. – Я протокол читал и с судмедэкспертом общался. Официально к нашей клиентке пока мокруху не пришили, но это ненадолго. Детвору опросят, поймут… Они же во дворе толкались. В нечисть следователь, ясен пень, не поверит. Не беда, придумает что-нибудь, на ребячью фантазию лишнее спишет… В общем, хана Ленке.
Все, как по команде, вздохнули, про себя кляня идиотку со сверхспособностями.
– Не нагнетай. Поисковиков вызвал? – насмотревшись на следы вчерашней бойни, обратился начальник к Антону.
– Да. Позвонил Ерохе. Он обещал с собой пару толковых оборотней прихватить. Скоро будут. У них нюх похлеще, чем у охотничьей собаки. Найдут, не сомневайтесь.
– Ох… Грехи наши тяжкие… Иванов! – тихо стоявший инспектор подобрался. – Будешь на пару со Швецом
