Для получения обоюдного удовольствия, разумеется. Не более того.
Вот только охотник мне попался какой-то дефективный, а я словно дохлого потыкала палкой. Стоило предстать перед Петенькой такой распакованной и аппетитно розовенькой после душа, как он рванул в ванную. Закрылся там, ворча что-то про Водяного.
Это я Водяной, что ли?!
В расстроенных чувствах сходила на кухню проверить, помыл ли Петенька посуду. Естественно, он её не помыл. Кастрюлька, две тарелки, ложки и кружки кучкой лежали в раковине. Быстро затолкала это всё в посудомоечную машину и нажав быстрый режим отчалила в спальню.
Не думала, что Петенька так быстро явиться следом. Забыла, будучи в расстройстве, что когда к себе его приглашала отужинать, он только выперся из душа. А зубы он почистил быстрей, чем я намывалась.
— Ой… — раздалось позади, когда я, стоя уже голышом выбирала в комоде трусишки поприличней.
Обернувшись, я увидела только Петенькину спину, охотник спасался бегством.
Да что со мной не так-то?! Что это с Петенькой что-то не то, я не подумала, ведь собственными ногами ощутила, что всё с ним в порядке. Не импотент уж точно. Придирчиво посмотрела на себя в зеркало и вроде бы всё было неплохо… но этому хорьку, лишь бы пожрать! То же мне недохищник! Чуть ли не плача, спрятала свою тушку под самой страшной пижамой. В неё я наряжалась когда болела и она была далека до тех нарядов, которые с меня обычно стаскивали, но чаще рвали несдержанные любовники.
Избив подушку, я нырнула под одеяло и выключила свет. Сразу после этого в дверь постучал Петенька.
— Чё ты всё?! — вопросительно крикнул он и следом предупредил; — Я захожу!
Я ему не ответила, только громко и рассержено сопела во тьме, не в силах успокоить свой гнев. Ведь меня ещё никто так не динамил!
Пока я злилась на него, он устроился на другом краю кровати и воцарилась тишина. Ну как тишина, я пыталась усмирить своё дыхание. Но даже дышать открытым ртом не помогало. Я делала это очень шумно и моё бешенство было замечено спустя несколько секунд.
— Чего ты сопишь? Заболела? — строго спросил Петенька, опасно придвигаясь ближе.
— Нет. — сдавленно произнесла я, затыкаясь уже от страха, потому что на лоб легла тёплая ладонь.
— Температура вроде. — с сомнением произнёс Петенька, и я не смогла не умилиться такой заботе.
— Нет, нет. Всё в порядке. — затараторила, придвигаясь чуть ближе к мужскому телу.
— Точно нет? В горле не першит? — снова строго спросил.
— Нет. — честно призналась я, замерев в ожидании сексуальных поползновений в свой адрес.
— Смотри! — строго буркнул Петенька, — Заразишь меня ещё, а мне болеть нельзя. — заявил он, возвращаясь на свой край кровати.
— Так зараза к заразе не липнет. — шепнула чуть дрогнувшим голосом, думая о покупке ещё одного десятка яиц.
— Язва. — без эмоций, устало отбил Петенька, и я проигнорировала.
Ничего. Ничего. Будет ещё и на моей улице праздник!
Глава восьмая
Я долго не могла уснуть, кипела от негодования. Заразиться он боится, ну надо же! Хорёк трусливый! Ещё много в моей голове родилось красочных эпитетов пока я не забылась сном. Сначала мне снилось, что в квартиру забрались жулики из мультика про Карлсона. И я бойко отбивалась от них замороженными пельменями, длинному попала в глаз, а толстому сбила нарисованную кепку в клеточку. Я ещё рвалась их связать простынёй, пока меня не угомонил Петенька. Он схватил меня за подбородок, выбивая из рук снаряды-пельмени и поцеловал. С напором, заставляя плавиться от его жарких губ. Жулики из сна растворились и начался сон эротический.
Плавно я оказалась на кровати в Петиных объятиях, в плену его поцелуя. Наши языки долго сплетались, лаская друг друга, губы горели и от поцелуя, и от Петиной бороды. И так довольно долго, пока он не прервал поцелуй. Резко развернул, прижав меня спиной к своей груди, и задрав пижамную кофточку, шарил рукой по телу. Требовательно и жадно гладил мою грудь, с особым чувством сжимая соски пальцами. Возбуждение росло, а я выгибалась, упираясь в его пах, ощущая твёрдость члена. Сначала сдерживалась, но это же сон и я, отпустив себя громко застонала.
— М-м. Давно бы так. — хрипло произнёс Петенька над ухом, кусая следом мочку.
Его ладонь, ласкающая только что грудь скользнула по напряжённому животу вниз. Сразу под резинки пижамных штанов и трусиков. Начал снимать всё разом, ведя ладонью по бедру, кусая в этот момент шею, а кофту я стащила сама, немеющими руками. Когда пижама комком валялась с разных сторон кровати, Петя уложил меня голую на спину и как-то ненавязчиво, словно случайно провёл пальцами между ног. Довольно заурчал, ощутив степень моего возбуждения и целуя живот произнёс;
— Тоже хочу тебя… — прикусил кожу и довольно чувствительно засосал в рот.
Ахнула от неожиданности и едва сдержала смех. Боялась, что столь чудный сон прервётся и я проснусь, так и не получив хотя бы воображаемый оргазм.
— Не шали…лучше делом займись… — прошептала, нажимая Пете на голову.
Утопила руки в его чёрных волосах, бессовестно заставляя не ставить мне засосы, а опуститься ниже. Закинула одну ногу ему на спину, открываясь перед ним, думая, что во сне можно всё что угодно.
Он снова укусил, но уже нежно, слегка скользя зубами по коже, едва прикусывая, спускаясь всё ниже и ниже. Руками обхватил талию, впиваясь пальцами так же сильно, как и я прижала его голову к себе. Дорожкой поцелуев Петенька спустился ниже, по-прежнему прикусывая, затем зализывая укусы на коже. Когда его горячий язык ударил по цели я была почти на пике. Желание было таким отвязным и жгучим, что я со стоном выгнулась навстречу Петиному языку и губам. Меня не сдерживали никакие рамки, потому что — это сон. В реальности я бы была в несколько раз скромней и дольше настраивалась на подобные ощущения. Не смогла бы так расслабиться и получить такое головокружительное удовольствие.
Пётр уверенно и властно доводил меня до исступления, продолжая настойчивую ласку языком. Одновременно по-хозяйски одной рукой оглаживал живот, другой сжимал бедро. Я плавилась как восковая свеча, забывая от удовольствия дышать. Делала вдох, лишь когда не было возможности сдержать стон. Только оставила Петины волосы в покое, сменив их на простыню. Побоялась испортить столь чудный сон, превратив шикарную шевелюру любовника в плешивую лысину.
Всё время пока в низу живота мощными раскатами волн накапливалось удовольствие я надеялась не проснуться. Это был один из тех редких снов, которые можно было легко спутать с явью. Я всё так остро чувствовала, словно это происходило в самом деле и заранее не хотела упустить финал, как это часто бывает в таких снах.
Петя дотянулся рукой до моей груди и выкрутил сосок, одновременно усилив ласку между моих ног. Тугой кнут моего удовольствия ударил неожиданно и мощно, громко рассёк воздух. Я задрожала, тут же попав в крепкие Петины объятия. Он уложил меня набок и шумной дышал мне в шею, упираясь твёрдым членом в бедро. Его руки были везде, я не соображала, как он умудрялся одновременно меня прижимать к себе и оглаживать шею, грудь, живот… Сознание уже вовсю рисовало многорукое чудовище, и я начала переживать, что эротический сон превратится в кошмар. Оргазм, разлившийся негой по телу диктовал спать, пока меня не растерзало многорукое чудовище. Собрав последние силы, я с трудом выкрутилась из Петиных объятий, он не хотел отпускать. Сев на кровать, в темноте спальни кое-как оценила, что руки у Петеньки всё же две, но мало ли сколько их появится, стоит лишь отвернуться. Сны они такие коварные…
— Что-то не так? Ты чего? — хриплым голосом спросил Петенька, садясь рядом, пока я шарила руками по кровати, ища свою пижаму.
