трусики с моих ног и проводит языком чуть выше нежных складок.
Я разрываю наш поцелуй с Вульфом, чтобы посмотреть, как Аполлон наклоняется вперед. Проведя рукой по моей ноге, он неожиданно поднимает ее и закидывает себе на плечо. Мгновение я чувствую прохладный воздух прямо на своей промежности, а затем его рот накрывает мой клитор, и я почти сгораю.
Вульф прижимает меня к себе, скользя губами от уха к плечу, а затем обратно. Он кусает меня за шею, и от боли, смешанной с удовольствием, я стону еще громче. Оргазм приходит словно из ниоткуда. Просто внезапно мои мышцы напрягаются, и я вскрикиваю от крышесносного ощущения, которое дарят мне прикосновения обоих мужчин. Вульф держит меня, пока я не расслабляюсь, а Аполлон нежно целует внутреннюю сторону моего бедра.
Когда я снова открываю глаза, Аполлон уже стоит на ногах, но мой взгляд падает на четкие очертания его напряженного члена под брюками.
– Моя очередь! – рычит Вульф, разворачивая меня к себе.
Он ведет меня на кухню, а затем поднимает и сажает на кухонный остров, спустив штаны достаточно низко для того, чтобы освободить свой член.
– Хочешь попробовать себя на вкус, цветочек? – спрашивает Вульф, с блеском в глазах раздвигая мои бедра.
Я прикусываю нижнюю губу, а затем киваю, и Аполлон, обхватив ладонями мое лицо, касается своими губами моих. Он проскальзывает языком в мой рот, и я пробую свой вкус, смешанный с привкусом мяты. И это сочетание действует на меня опьяняюще.
Вульф входит в меня без предупреждения, и когда ощущение наполненности затмевает все остальные чувства, – я выгибаю спину, а Аполлон вкушает мой беспомощный стон.
– Черт, Кора… – выдыхает Вульф, и я вздрагиваю.
Оба парня сильнее сжимают меня в объятиях, а Аполлон разрывает наш поцелуй, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Ты – Кора Синклер, – говорит он. – Если захочешь, ты можешь стать кем-то другим, но никогда не избавишься от своей сущности.
Вульф все еще погружается в меня, но на этот раз медленнее, будто соглашаясь с Аполлоном, и этого медленного ритма достаточно, чтобы свести меня с ума. Я не могу оторвать свой взгляд от Аполлона и отчаянно пытаюсь поверить ему, но есть вещи, на которые я просто не могу не обращать внимания.
Внезапно комната начинает кружиться у меня перед глазами, и я не понимаю, парю или падаю.
– Кора, – снова зовет меня Вульф. – Или ты предпочитаешь, чтобы мы называли тебя Персефона?
В моей груди зарождается смех, но ему не дает вырваться наружу прикосновение Аполлона. Он скользит рукой вниз по моей груди и животу, кладет ладонь на мою киску, а затем обводит пальцами клитор.
– Персефона, – соглашается Аполлон. – Тебе подходит.
– Всегда подходило, – тихо говорит Вульф. – Особенно когда она перестала быть нашей.
– Черт. – Я откидываю голову назад, чувствуя, как закрываются мои глаза. – Я ваша.
В ответ на мои слова оба парня рычат, и в моей груди разливается легкость, которой мне так не хватало. Она вырывается сквозь страдания, которые держали в заложниках мои легкие, сквозь неуверенность и недоверие.
– Я ваша, – повторяю я, и Аполлон трет пальцем мой клитор еще быстрее.
Другой рукой он обхватывает мою шею, наклоняя голову так, чтобы я могла видеть и его, и Вульфа. Сочетание члена Вульфа во мне и пальцев Аполлона на моем клиторе дарит мне такое наслаждение, что, кажется, я не смогу его выдержать. По мере того как скорость Вульфа увеличивается, он тянет меня за сосок, а другой рукой больно впивается в бедро.
– Я не смогу кончить снова, – задыхаюсь я, и Вульф встречает мой взгляд с ухмылкой.
– Сможешь и кончишь, цветочек. И думаю, еще не один раз.
Черт возьми.
Он добивается своего, и с дрожащими ногами я кончаю во второй раз. Вульф замирает внутри меня, наслаждаясь ощущением сжимающихся вокруг его члена мышц моего лона. Но внезапно Вульф жестом указывает на Аполлона и выскальзывает из меня. Я резко выдыхаю, когда он подхватывает меня на руки и несет через всю комнату к дивану.
– Ты хочешь нас обоих? – спрашивает он меня на ухо. – Вместе?
Его хриплый голос пронизан вожделением, и я крепко обхватываю его за шею, а затем целую в подбородок, проводя руками по волосам. Я не отвечаю, но протягиваю руку к Аполлону. Я хочу их обоих так сильно, что мне больно.
Вульф садится на диван, и я устраиваюсь у него на коленях. Его член, покрытый моими соками, зажат между нами, а Аполлон подходит к нам сзади и, пристроившись между ног Вульфа, толкается в меня.
– Черт, – выдыхаю я, ощущая разницу между ними.
Он входит и выходит из меня несколько раз, но затем отстраняется, оставляя после себя пустоту, от которой между моих ног возникает боль. Я сжимаю руками спинку дивана и наблюдаю за лицом Вульфа, который улыбается мне такой легкой улыбкой, какую я не видела на его лице с тех пор, как вернулась в Стерлинг Фолс.
Небольшая передышка заканчивается, когда Аполлон проводит пальцем по моему клитору, погружаясь им в киску. Затем я замираю, потому что чувствую, как он вводит палец в мою попку.
– Расслабься, – шепчет Вульф покусывая мочку моего ухо, увидев, как расширились мои глаза.
Аполлон продолжает трахать пальцем мою попку, и к тому времени, как он высовывает его, – мои ноги уже дрожат. Подождав несколько мгновений, он снова вводит свой палец в мой анус, скользя им внутрь и наружу, смазывая моим возбуждением. Вульф удерживает меня на месте, когда Аполлон внезапно заменяет свой палец головкой члена. Я медленно выдыхаю и опускаю голову на спинку дивана, пока он не входит в меня полностью.
– Хорошая девочка, – говорит Аполлон, поглаживая меня по бедру. – Черт, ты прекрасна.
Сердце замирает, когда я чувствую, как он выходит из меня и чуть приподнимает мои бедра. Я чувствую, как по моему анусу стекает что-то прохладное, и крепче цепляюсь за спинку дивана, возбуждаюсь еще сильнее от понимания, что это была слюна. Вульф немного сдвигается, и они оба входят в меня. Я настолько полна, что это ощущение заставляет меня застонать.
– Ты идеальна, – шепчет Вульф, прикрывая глаза. – И, что б меня, ты такая тугая.
– Готова, детка? – смеется Аполлон.
– Да, – выдыхаю я.
Они начинают двигаться, вознося меня к небесам, но внезапно Аполлон выходит из меня почти полностью, а затем резко входит снова. Из-за этого я падаю на Вульфа, и мы все стонем. Спустя буквально мгновение они находят нужный ритм, и я хнычу от переполняющего меня удовольствия. Я едва могу его выносить. Аполлон
