- он поморщился, осознавая, что сам не справится. – Подойди, пожалуйста.
Спорить Лялечкин не стал, только альбом свой в сумку сунул.
- Здесь так…
- Жутко?
- Нет. Спокойно. Умиротворяюще… смерть сперва приводила в это место людей, а потом и его забрала. Забвение рядом…
Мда, как-то… обычно творцов стараются беречь от сильных душевных переживаний.
- Возьми, - Елизар бросил сумку на землю и достал браслет. – Надень. Если вдруг поймешь, что что-то идёт не так, то беги. Активируй переход.
- Как?
- Аварийный браслет. Или потерял?
- Мне не выдали.
- Что?!
- Куратор сказал, что ему не нужны инциденты. И что тут безопасно, - Лялечкин прижимал сумку к груди.
Ну да, безопасней некуда… странно, что никого из этих идиотов не сожрали. Или… если нежить высшая и явилась из внешнего мира, ей бы хватило мозгов не связываться с магами. Особенно, когда местные есть.
- Держи, - Елизар протянул свой пробойник. – Он настроен на кафедру некромантии. Не дергайся, ничего там страшного нет. Явишься и расскажешь, что здесь обнаружено логово старой нежити.
- А вы…
- А я сражаюсь во славу Император, - буркнул Елизар.
- Я…
- Творцы не сражаются.
- Теперь. Раньше… Наниус Тагосский сражался в армии императора Рогуна, где и открылся его талант. Он стал великим живописцем. Его батальные сцены до сих пор поражают…
- Ты не сражаешься, - прервал Лялечкина Елизар и, вздохнув, добавил: - Не тот случай. Подобные твари сожрут тебя и не заметят. Так что, делай, что сказано. И вот, обережный камень, поможет…
- Она… там?
- Вряд ли, - Елизар закрыл рюкзак. – Я не ощущаю… но убивает она здесь. А значит, как-то с этим местом связано. Иди пока… и ещё… если что, расскажи на кафедре про Елену.
- Что рассказать?
- Что она некромант. Непроявленный… и дальше поймут.
Потому что женщины-некроманты встречались в многомерной вселенной едва ли не реже, чем теневые драконы.
Впрочем, Елизар очень надеялся, что до этого не дойдет.
Дверь в склеп чуть просела и заросла землёй со мхами, но походная лопатка с этой преградой справилась. Ни корней, ни костяных тяжей. Значит, не Ткач, что уже хорошо, поскольку с этой поганью в одиночку точно не справиться. Рыхлые мхи, жирная черная земля.
Железо.
И замок, выглядевший, сколь Елизар понял, весьма современным. Ключа нет, да и не особо нужен. Капля тлена и по металлу расползается ржавчина. А сам замок рассыпается на куски.
- Мхи не тронуты… оно тут давно не было, - подал голос Лялечкин.
- Скорее уж пользуется другим входом. Да и порой нежить умеет влиять на… вот эти мхи, видишь, черные, будто обугленные? Это чернопрядник. Он поглощает эманации смерти и на них растёт, причем очень активно. Уже завтра-послезавтра проход будет выглядеть, будто его и не раскапывали.
- А это?
- Это паутинный мох… руками не трогать! Он ядовитый. Поначалу слабый, питается мелкой мошкарой, мухами там… насекомыми, которые попадают в клочья. Но с возрастом яд обретает крепость. Убить не убьёт, но язвы на коже лечить будешь долго. Целители не помогут.
Лялечкин спрятал руки за спину. Но над ближайшим клоком склонился.
- Могу я…
- Только не приближайся.
Пусть самой нежити Елизар не ощущал, но подобные твари могли оставить сюрпризы… он создал светляка, разгоняя тьму.
Пахло…
Смертью.
Едко. Сильно. Терпко. Болью. Кровью…
Шаг.
Тьма окутывает. Мир снова разделяется на нормальный, оставшийся за спиной, и этот вот… второй. Третий. Лестница ведет вниз. Склеп… обычный. Не самый большой, хотя и не маленький. Кому он принадлежал? Каменные саркофаги. Имена почти стерлись, но интересны не они, а сизые плотные мешки, словно вырастающие из стен.
Чтоб вас…
- А… что это? – раздалось из-за спины тихое.
- Лялечкин! – рявкнул Елизар, подпрыгнув. И, вздохнув, признался. – Это… это логово Чёрной вдовы.
Елена посмотрела на Елизара.
На Лялечкина, который пребывал словно бы не здесь, во всяком случае на лице его застыло выражение превдохновенное.
- Вдова? – уточнила она и вернула альбом с набросками Лялечкину. – Чёрная?
- Вы ведь не верите? – Елизар чуть склонил голову.
- Не знаю. С точки здравого смысла логичнее предположить, что я брежу. И вы… и вот это… - Елена подняла лист. – Часть моего бреда.
- Никогда прежде не рассматривал бред с точки зрения здравого смысла.
- А я могу посмотреть?
- На что?
- На вот это? – Елена вернула альбом Лялечкину. – И обмен предлагаю… я позвонила одному своему… в общем, старому приятелю… он в полиции работает. Он сделал по моей просьбе выборку. Так вот, за последние пять лет в окрестностях пропали двадцать четыре человека. Из тех, о пропаже которых было кому заявить.
- Немного.
- Немного?! Да он там… - Елена вспомнила срывающийся голос Пашки, который крыл матом всех местных с их делениями на участки и неспособностью обмениваться информацией. – В общем, он собирается ходатайствовать, чтобы дела объединяли… может, и не маньяк…
Пропадали не только девушки.
И даже не только женщины.
Это Пашку-то и смущало, что разные люди пропадали. И по возрасту, и по внешности. И в целом…
- Для высшей нежити немного… плохо. Значит, она как-то иначе себя поддерживает… ладно, всё одно надо будет вскрывать пузыри… у тебя тачка есть?
Тачка нашлась и почти новая. Не от отца, который к делам садовым относился без энтузиазма, но от бабушки Ксении, которую время от времени накрывало любовью к земле. Как правило, всё заканчивалось покупкой семян ли, тачки или удобрений, которые отправлялись в сарай.
- Рогожку тоже возьму, а то как-то… неудобно будет, - решилась Елена.
По дороге встретилась Воронцова. Светка была с младшеньким… кажется.
- О! Куда?
- В лес, - честно ответила Елена.
- С тачкой? – Светка хохотнула. – За грибами, небось?
Сама Светка поставила бидончик с земляникой. Сын её держал ещё два.
- Ага… а вы по ягоды?
- А то… земляника детям полезна. Вообще пойдем на шоссе, там неплохо берут. Что? У меня дети, мне никакая копеечка лишнею не будет… их вон попробуй, собери в школу. Кстати, ко мне тут вчера Ангелинка заходила… так-то фифа фифой, носом крутит. А тут пришла и давай какую-то хрень нести…
- Про маньяка?
- Во-во… а сама только и знай, глазами шарит… туда-сюда… туда-сюда… приглядывается. Тьфу… ладно, вы там в
