уже грубо вытряхнули из тачки.
- Аккуратней, не помни… безголовый… совсем-совсем… скоро менять придётся. Или нового заводить, - нежить поцокала языком. – Ходи-ищи… а они бегают, бегают… поначалу все бегают. Но потом ничего, спокойненькие… беспризорнички мои… я ж вам помогаю, берегу… кто вас ещё приютит, кто вас накормит… бери, неси. Только без мозгов совсем. В сарай давай. Разорили гнёздышко… уезжать надо будет… далеко-далёконько.
Она то вздыхала, то срывалась на причитания.
Чувствительность возвращалась. Тонкими иглами, что пробивали кожу. Подергиванием в мышцах. И болью. Боль – это хорошо.
Елену бросили на землю.
А потом нежить склонилась и растянувши губы в подобии улыбки – ну вот как не заметить было, что человеческая шкура на ней сидит, как чужое платье? – сказала:
- Думаешь, помогут побрякушки? Что надел человек, другой снимет… эй…
Парень, которого Елена выдавала за сына, подошёл и послушно взялся за браслет. Потянул на себя… и осел кучкой пепла.
Елена даже чихнула, когда этот пепел в нос попал.
- Вот… сволочь! – возмутилась нежить и сама потянулась было к браслету, но сдержалась. – Ничего, ничего… найдем способ… сумеем. Я умная!
- У-умная, - выдавила Елена. – Д-давно тут? Ж-живешь?
- Давно. Давно-давно… очень… отца твоего помню. И деда помню. И прадеда. Хороший был. Жалко, на виду… нельзя. Нельзя тех, кто на виду, брать… других в лесах полно. Ходят-бродят… сами нарываются! Когда война, то совсем хорошо. Много приходили. Все враги. Жри от пуза. Расти. А теперь мало. Только грибники там… но они сами виноваты! Зачем приходят? Сами приходят.
- Сами, - Елена поймала взгляд. – А зачем ты ту тварь убила? Воющую?
- Порядок! Порядок быть должен! Моя земля! Мои люди! Моя еда! Тварь, тварь…
Тварь.
И Елена попыталась сесть.
- Может, отпустишь? По-соседски?
- Нельзя. Некромант пришёл. Некроманты зло! Убивать будет. Но я его сама убью. Я сильная. Совсем сильная! Но ты лежи… тихонько лежи. Я тебя потом съем.
И дерюгой укрыла, заботливо так.
- А они смотреть станут! Не сбежишь! Я умная… я быстрая…
М-да, интересно, это особенность нежити или у неё тоже случаются проблемы с самооценкой? Главное, что связывать Елену не стали.
А ведь…
Женщина… женщину не воспримут, как угрозу. Ходит по лесу, собирает грибы да ягоды… и дети с ней. Подростки. Подростков, когда они не стаей, тоже не боятся.
Война… это вторая мировая? Значит, тварь здесь и вправду… хотя прадед сюда ещё раньше переселился, так что, может, и первая…
Или нежить обе застала?
Елена стянула с себя рогожку и огляделась. Сарайчик. Доски пригнаны неплотно и в щели солнечный свет пробивается. Слева… крюки… и знакомые коконы на стенах, от вида которых замутило. А перед Еленой парень сидит.
Старший?
Проклятье, они так похожи друг на друга… дети-марионетки. И снова странно, почему Елена раньше не замечала этого сходства.
Никто не замечал.
Как близнецы.
Она попыталась подняться на четвереньки.
Парень не шелохнулся. Он смотрел, не мигая, и темные чуть на выкате глаза его казались стеклянными.
- Эй, ты меня слышишь?
А ведь Елена не помнит, чтобы кто-то из них заговаривал…
- Я… встану? Ноги болят?
Он тоже поднялся.
Не нападает. Приказа нет? Или… нападёт, если Елена попытается сбежать?
- А…
Нехорошо так делать.
Но…
- Смотри, что у меня есть… - Елена сама сняла золотой браслет. – Хочешь подержать?
Не шелохнулся.
- Лови! – она кинула браслет, целясь в лицо, и парень вскинул руку… и осыпался кучкой пепла. Хорошо… а вот дальше что делать-то?
Елена осмотрелась. Подняла браслет. Застегнула… и прихватила вилы. Может, не волшебная палочка, но в нынешней ситуации сойдет. Она отряхнулась, чувствуя, как становится легче дышать. И главное, слабость отступила. Напротив, кровь кипела, словно Елена выпила не пару глотков отравленного вина, а как минимум стакан водки.
И без закуски.
И на дурное настроение…
По-над розами витала слабая дымка тлена. Невидимая в обычном зрении, она оседала на лепестках. И уже через день-другой розы осыплются. А следом пожелтеют, скрутятся листья. Стебли уродливо вытянутся, силясь защититься от неведомой заразы единственным доступным способом. И потому на них, желто-зеленых проклюнуться шипы.
Серые.
Ангелина лежала на полу.
- Жива, - Елизар прижал пальцы к шее.
- Она…
- Отложить личинки не так и просто. Думаю, решила вернуться позже. А может, и не рискнет… вычистит разум, уберет ненужные воспоминания.
Он огляделся.
- Сгинь, - велел Елизар Лялечкину, который мялся на пороге. – Так, чтоб тебя не видно было…
Морок, наброшенный на паренька, свое дело сделает, но… нежить старая.
Хитрая.
След Елены вел по дорожке, вглубь сада. И здесь уже видно было, что тварь в гости захаживала частенько. А потому розы болели.
Выздоровеют.
Потом.
Забор.
И задичавший виноград, его освоивший. Он дотянулся до крыши, свисая с неё зелеными лохмами.
- Помоги… - раздалось слабое. – Помоги… пожалуйста, помоги…
Елена лежала, спутанная серой сетью.
- Она… она ушла… помоги…
Нити уже начали отвердевать. Но Елена дышала. Громко. Сипло. И грудь её в разорванной рубашке высоко вздымалась. Елизар моргнул, прогоняя видение. А потом шагнул навстречу:
- Конечно, - сказал он и руку протянул. – Вставай…
Тонкие пальцы обвили запястье.
- Не могу… - простонала Елена. – Помоги… пожалуйста, помоги… ног не чувствую. Я умираю, да…
И глаза закатила, изображая…
- Не верьте! – Лялечкин всё-таки не устоял. – Она… не настоящая!
- Да знаю я! – Елизар с трудом сдержал раздражение и вложил в удар всю силу. Черный клинок вошёл в мягкий живот твари за мгновенье до того, как она сбросила ставшую ненужной шкурку. – Назад!
Протяжный визг ударил по нервам.
И Елизар, вырвав клинок из раны, ударил снова, целясь в шею. Тело твари менялось стремительно… старая… даже древняя… сотню жертв точно разменяла. Человеческая кожа сползала клочьями, освобождая черные пластины панциря. Разворачивались конечности одна за другой. И верхние, гибкие, шарили в воздухе, силясь разодрать наброшенное на голову твари заклятье. Пасть её раскрылась, выплюнув ком седых нитей, смешанных с ядом и желчью.
Стало быть, с ударом он не промахнулся.
- Й-а… т-себя… - Вдова почти утратила способность говорить. – С-сжру!
- Хрен тебе, - раздалось из-за забора, а в тварь влетели вилы.
С размаха.
Причем размах был такой, что стальные зубья пробили броню. Брызнуло зеленым соком псевдокрови…
- В кои-то веки нормальный мужик встретился… и будут тут всякие… жрать! Маньячка долбаная!
