кольцо дуло берданки.
Диверсант торопился. Стоны Грохотова, лежавшего со связанными руками в телеге, могли привлечь внимание соседей. Он принялся расталкивать Баркан.
— Проснитесь… Эй, проснись!
Баркан открыла глаза.
— Что? Я Баркан, Раиса Семеновна, — щурясь от яркого света, сказала она.
— Вы задержаны?
— Да… как шпионка.
— Тем лучше. Вы туда или с той стороны?
— Я не понимаю, о чем вы говорите?
Баркан надела очки, посмотрела на стоявшего перед ней человека и почувствовала, как волосы у нее на голове зашевелились. Она сразу узнала нарушителя, которого пограничник вел сегодня на заставу. Баркан застыла в испуге.
— Свой, свой, не пугайтесь, — усмехнулся Райский. — На эту шкуру внимания не обращайте. Овечья шкура. Вот что, мисс Баркан, — так, кажется? Это хорошо, что мы с вами тут встретились. Молите Бога за меня. Помогите-ка скорее мне перенести сюда одного человечка. Времени у нас мало. Пришлось задержаться на заставе. С минуты на минуту придут люди. Идемте.
Райский вышел… Баркан только сейчас начала приходить в себя… Бежать — было первой мыслью. Она соскочила со скамейки. Ноги плохо слушались, коленки подгибались от слабости… В дверь заглянул Райский.
— Ну, что вы застряли? Идите сюда.
— Сейчас… У меня, кажется, ботинки… Ботинки надеть.
— Поживей! — Райский закрыл дверь.
Надевая ботинки, Баркан заметила, что перепутала их, но переобуваться не стала. Вошел Райский.
— Готовы? — Его раздражала эта долговязая особа. — Я не понимаю, как вы работаете, если так боитесь формы, — глядя на ее дрожащие пальцы, сказал он.
Баркан послушно встала, пошла во двор и помогла перенести Грохотова.
— Заносите ноги. Теперь бросайте… Ничего. Надо привести его в чувство, — командовал Райский. — Дайте воды.
Баркан бросилась искать воды. Наступила на кочергу, стоявшую у печки, и получила сильный удар по колену. Эта боль немного привела ее в себя.
«Двум смертям не бывать, а одной не миновать», — решила Баркан. Нашла ковшик, зачерпнула из кадки воды и подошла к раненому.
Знакомые
Райский нагнулся к пограничнику, всматриваясь в лицо.
— A-а… старый знакомый. Вот и встретились… — Взглянув на ходики, выругался, не обращая внимания на женщину.
— Скоро одиннадцать… Да очухайся ты! — ударил он Грохотова.
— Что вы делаете? Он ранен, — робко запротестовала Баркан.
Райский посмотрел на нее тяжелым взглядом, прищуря глаза.
— Ну так что?
Баркан молчала. Она разжала зубы пограничника и влила ему в рот воды. Вода потекла по подбородку, за воротник гимнастерки.
Грохотов хотел расправить затекшие члены, но руки были связаны за спиной. Он открыл глаза.
— Вот, наконец-то! Отойдите…
Баркан отошла к печке и выпила из ковшика оставшуюся воду.
— Узнаешь? Нет? Мы сегодня с тобой в лесу встретились… Теперь положение изменилось.
Грохотов обвел глазами комнату и узнал знакомую обстановку. Райский стоял, закусив губы. Он рассчитывал на помощь Звягина, а теперь приходилось действовать одному. Медлить нельзя ни минуты.
— Быстро отвечай на два вопроса. Где расположен пост у болота? Понимаешь? — доставая маузер из кармана, спросил Райский.
— Понимаю.
— И пароль? Знаешь пароль на сегодня?
— Знаю.
— Говори… ну?
Пограничник посмотрел на Баркан, и на лице его появилось недоумение. Он перевел глаза на Райского.
— С матерью-то простился? — иронически спросил Грохотов.
— Ты что? Шутки шутить!? Отвечай на вопросы. Завесьте окно, — обратился диверсант к женщине, стоявшей у печки.
Баркан подошла к окну, не переставая думать о том, как бы незаметно удрать, но оставить измученного и раненого красноармейца на произвол этого бандита она не решалась.
— Будешь говорить? — нервничал Райский, поглядывая на часы.
— Поговорим. Ты сядь, не торопись.
— Пароль!
— На что тебе пароль? Шинель-то с чужого плеча. Не у нашего ли начальника свистнул? Эк, как тебе некогда. Днем ты поспокойней был.
Баркан подошла к раненому.
Баркан подошла к раненому.
— Пароль ты не знаешь, — решил Райский.
— Знаю.
— Ты хочешь выиграть время. Не выйдет. Где расположен пост у болота?
— А карта у тебя есть? Как же я без карты покажу. Руки связаны к тому же… Ну, ладно. Так и быть, слушай. Пойдешь прямо, потом направо, потом опять прямо и как раз упрешься.
— Дурака валяешь? — прошипел Райский и ударил пограничника по лицу. — Если жить хочешь, говори. Ну?!.
Баркан с ужасом наблюдала за каждым движением Райского. Она плохо понимала их разговор, но когда бандит ударил пограничника, схватила из печурки нож.
— Будешь говорить… Ну? — кричал Райский.
— Видишь, вон электричество горит… Как ты полагаешь, что лучше: лучина, керосин или электричество?
— А, дьявол! — Райский в бешенстве ударил Грохотова маузером по скуле.
Голова пограничника мотнулась и беспомощно повисла.
В это время послышался далекий выстрел.
Райский подбежал к окну.
— Дайте ему воды… займитесь… я лошадь распрягу…
Бандит выскочил из избы. Баркан бросилась к Грохотову и ножом принялась разрезать веревки.
— Очнитесь, очнитесь… Он скоро придет… Очнитесь… Товарищ, я вас очень прошу… Ради Бога очнитесь, — бормотала она.
Наконец веревки были разрезаны. Баркан зачерпнула ковшик воды и опрокинула его на голову пограничника.
— Что?.. Где он?.. — прошептал пограничник, открывая глаза.
— Он распрягает лошадь… Он сейчас придет… Он меня принимает за свою сообщницу…
— Руки… Спасибо.
Большим напряжением воли Грохотов заставил себя приподняться, но сразу же сел.
— Нет, не могу… Сейчас, сейчас дайте пить… Когда он придет… его надо обезоружить. Ударьте его чем-нибудь… оглушите… — С трудом говорил боец.
— Я не умею…
— Его надо задержать… Не показывайте вида…
В сенях послышались шаги. Грохотов принял прежнее положение. В избу вошел Райский.
— Очнулся?
— Очнулся, — ответил Грохотов, боясь, что профессорша выдаст себя, если будет отвечать.
— Отойдите от него. Ну как, молодой человек? Будем говорить?
— Будем.
— Где пост?
— Пост расположен… в хорошем месте. Скрытно, замаскирован. В прошлом году я на этом посту сразу двоих бандитов задержал… вроде тебя, такие.
— Я тебя пытать буду, но ты мне скажешь!
— Не скажу.
— Тогда сдохнешь!
За окном раздался далекий взрыв гранаты. Райский вздрогнул. «Началось», — подумал он. Увидев, что Грохотов улыбнулся, бандит резко крикнул:
— Напрасно улыбаешься!
— Ваших бьют, — ответил пограничник.
Райский с ненавистью посмотрел в глаза Грохотову. Если он на заставе не убил лейтенанта, то только потому, что не был уверен в исходе операции и не хотел до конца выявлять себя. Теперь же, когда на границе загремели выстрелы и пролита кровь, остерегаться и церемониться нечего.
Райский поднял маузер и прицелился в пограничника, но выстрелить не успел. Баркан кочергой ударила бандита по руке. Маузер выпал. Баркан схватила его и передала Грохотову:
— Берите скорей… берите…
Пограничник взял револьвер, Баркан убежала за печку.
— Руки вверх… Ну, стреляю!
Райский, кривясь от боли, поднял руки.
Увидев
