достаточно импульсивный и не справится с собственной гвардией? — спросила другая журналистка.
— Какой цесаревич Дмитрий, на самом деле? — следом последовал вопрос от мужчины в синем костюме.
— Может, Дмитрий Алексеевич сам предлагал каких-либо кандидатов?
Виктор Степанович выдохнул и сделал вид, что уже не выдержал:
— Буду честен. Не нашелся еще такой безумец, который смог бы ужиться с цесаревичем Дмитрием. Последний кандидат, которого он представил на должность начальника гвардии, был бывшим военным, арестованным за убийство двадцати четырех своих сослуживцев! Дмитрий хотел помиловать его и сделать начальником гвардии… Давайте поговорим на более важные темы. Уверен, у Дмитрия Алексеевича появится своя гвардия, когда он до этого дорастет.
Борис Геннадьевич рассмеялся. А успокоившись, протер ладонями глаза и сказал:
— Идеально! Вы об этом знали?
— Во-первых, можно на ты.
— О, нет, я не хочу однажды забыться и сломать вам всю игру. Сами говорили, что играть нужно до конца.
— Во-вторых, не то, чтобы я об этом знал, но предполагал. Удача сегодня на нашей стороне.
— Тогда пойду и приведу вашего нового начальника гвардии.
— Зачем? Он уже за дверью стоит.
Соломонов поднял брови и одобрительно кивнул.
— Снова ваша служанка постаралась?
— А как вы думаете?
— А больше некому, — усмехается граф и идет открывать дверь. — Кутузов, заходи!
В кабинет вошел высокий широкоплечий мужчина. Боевая выправка, злобный оскал. Волосы длиной до плеч собраны в конский хвост. Лицо покрыто шрамами, а левый глаз вовсе закрыт черной повязкой.
— Кутузов прибыл, — сообщил мне Соломонов, не скрывая радости от того, как удачно сложились обстоятельства.
— Я не Кутузов, — ледяным тоном ответил мужчина.
— А это не важно, главное, что ты профессионал.
— Готов служить своему императору? — прямо спросил я у Кутузова.
Мужчина ударил себя кулаком в грудь и ответил:
— Готов, Ваше Будущее Императорское Величество!
— Отлично. Надеюсь, ты рад. Займешь место моего начальника гвардии. Осталось только отстоять тебя перед Разумовским, — сказав это, я рассмеялся.
Уголок рта Кутузова дрогнул в улыбке — он, как и все здесь находившиеся, предвкушал, что же будет дальше.
— Готов немедленно приступить к своим обязанностям!
— О, а хочешь спарринг? Покажешь, не заржавел ли еще.
— С радостью.
Соломонов на это закатил глаза:
— Ну, началось…
* * *
Виктор Степанович Разумовский был очень доволен проведенной конференцией с журналиствми. Его подставные люди задавали нужные вопросы касательно цесаревича Дмитрия, игра удалась на славу.
Канцлер пересмотрел эфир с записи и улыбнулся. У него определенно был актерский талант, со стороны он бы и сам себе поверил, не говоря уже об обычных гражданах Российской империи, для которых и предназначалось это видео.
Люди прекрасно умеют делать выводы из подобных намеков. Цесаревич Дмитрий предстал перед народом, как избалованный мальчишка, которого не стоит даже близко подпускать к трону. Как человек, который нанимает в свою гвардию уголовников!
И очень скоро его репутация окончательно разойдется по швам, у него не останется никакой поддержки — ни среди аристократии, ни среди простого люда. А такую фигуру будет гораздо проще убрать с доски. Да, осталось совсем немного подождать, пока не представиться новая возможность.
Пускай не вышло подставить цесаревича Дмитрия с убийством его сестры и пришлось идти на подобные полумеры, но они тоже приносят свои плоды. Репутацию среди народа очень легко потерять, и крайне сложно восстановить.
В дверь постучались.
— Войдите, — разрешил он.
В кабинет вошел высокий мужчина, на вид не старше тридцати. На его подбородке был неглубокий шрам. Это был один из личных помощников Разумовского, которому он беспрекословно доверял — а такое доверие отнюдь не каждый сумел заслужить и в имперской канцелярии, и в службе безопасности.
— Виктор Степанович, вам нужно это увидеть, — сказал он, держа в руках планшет.
— Что случилось, Жень? — на выдохе спросил он, предчувствуя новые неприятности, хотя вид у помощника был больно довольный, отчего картина в голове не складывалась.
— После вашего заявления на телевидении цесаревич Дмитрий отправил прошение, чтобы утвердить своего начальника гвардии.
— Отмени! — махнул рукой Разумовский.
— Думаю, вам сперва стоит на это посмотреть, — улыбнулся Евгений.
— Хорошо, давай.
Евгений протянул своему начальнику планшет, где было открыто личное дело кандидата на роль начальника гвардии младшего из наследников.
Имя этого человека было скрыто… Да все было скрыто, кроме того, что в принципе запрещено скрывать. Даже фотографии не было.
— Две судимости, погашенные… Да ладно? — не поверил своим глазам Разумовский и принялся читать дальше. — Дезертирство… Да не может быть, что он настолько идиот!
Виктор Степанович рассмеялся и вернул планшет Евгению:
— Нет, он полный идиот!
— Нам отменить прошение? — уточнил помощник.
— Ни в коем случае. Разрешите. Но сделайте так, чтобы это не выглядело подозрительно, мол, мы вовсе этого указа в глаза не видели и ничего не знаем.
— Сделаем в лучшем виде.
— Завтра должен состояться благотворительный прием. Так вот, пригласи туда всех журналистов из значимых редакций. Они должны будут спросить у Дмитрия, кто стал его новым начальником гвардии. Слейте им всю имеющуюся информацию, тогда Дмитрий должен будет представить им этого человека.
— Хорошо, но… — Евгений слегка смутился, словно не знал, стоит ли озвучивать свои подозрения.
— Говори, раз начал.
— Я не верю в такую удачу. Раньше Дмитрий не совершал подобных ошибок.
— Все может быть, — Разумовский задумался, но даже если в этом всем есть подвох, он сможет обернуть назначение в свою пользу. — Он просто мальчишка… И даже если он ведет какую-то свою игру и пытается манипулировать нами, мои слова имеют гораздо больший вес в империи. Мы подготовим хорошую почву, чтобы окончательно угробить репутацию Дмитрия. Ох, он даже не представляет, на что себя подписал.
Евгений улыбнулся:
— Сделаем всё в лучшем виде, Виктор Степанович!
Глава 4
Последние дни Анастасия Романова не выходила из своих покоев. Она запретила являться сюда всем: и врачам, и охране. Только одной служанке было дозволено присматривать за ней.
Вчера Анастасия посмотрела в базе данных империи имя служанки, которое напрочь забыла до этого… Её звали Виктория. Ей цесаревна доверяла, как и своему брату Дмитрию, но всем остальным — опасалась, не было у нее уверенности, что попытки убить ее прекратились.
Скорее, наоборот, Анастасия боялась нового нападения, то и дело
