кольца Эдварну и Каэлу. Одно оставил для Лериана.
Кай протянул мне руку, приглашая продолжить путь, но я задержался. Мой взгляд упал на Каэла. Юноша сидел, прислонившись к скале, его лицо вновь побледнело, а под кожей ног уже проступало знакомое ядовито-зеленое свечение. Моя аура лишь ненадолго сдерживала заражение — его источник крылся в нем самом, в этих прекрасных, но пугающих протезах.
— Без моего лечения он долго не продержится. — тихо произнес я. — Зараза распространится и убьет его.
Кай повернулся, оценивающе взглянув на Каэла.
— Я могу просто выжечь ее. — предложил он без эмоций. — Полностью. Это больно, но эффективно. Правда, исходный материал протезов потеряет все свойства и станет инертной древесиной, но он будет жить.
Я покачал головой.
— Он не согласится. И я не имею права решать за него. Эти ноги… дали ему шанс снова стать воином. Отнять их — все равно что убить.
Кай нахмурился, но кивнул.
— Ты прав. Да и в любом случае, брать его с собой мы не можем. Он только помешает.
И тут меня осенила: простая, почти очевидная, но оттого не менее блестящая мысль.
— Дай мне несколько минут. — сказал я, уже отходя в сторону.
Я опустился на камень, закрыл глаза и погрузился в навык «Живое ремесло». В тот же миг передо мной развернулось пространство мастерской: стены, украшенные лазурными узорами, фонтан чистой энергии в центре и парящий голографический Мимио.
Мысленным усилием я вызвал перед собой «Ауру Очищения». Перед моими глазами возникла сложная трехмерная матрица умения, сотканная из переплетающихся энергетических контуров — прекрасная, хрупкая, пульсирующая жизнью.
Мой замысел был прост: заключить эту матрицу в Одухотворенный Кристалл. Так я хотел создать автономный артефакт, способный поддерживать ауру без моего прямого участия — по сути, портативное устройство для нейтрализации заразы.
«Сначала — на носитель», — промелькнула мысль.
Я мысленно извлек из инвентаря кристалл с «Энергетическим Резцом» и чистый лист системного пергамента — тонкий, полупрозрачный, способный удержать энергетические отпечатки.
Работа требовала предельной концентрации. «Перстни Внутреннего Диалога» стали моим спасением, многократно ускоряя процесс. Я приступил к переносу матрицы. Пальцы двигались почти сами, оставляя на пергаменте светящиеся следы. Символы вспыхивали, сливались в единое целое, выстраиваясь в узор, повторяющий структуру ауры. Через несколько минут пергамент был готов — он мягко светился золотом, излучая тепло и чистоту.
Теперь настала очередь кристалла. Я извлек из инвентаря один из Одухотворенных Кристаллов. Он завис в воздухе, переливаясь внутренним голубым светом. Задача теперь заключалась в том, чтобы вплести матрицу в кристалл, сделав ее неотъемлемой частью артефакта.
Вскоре кристалл вспыхнул, заструился мягким светом, как миниатюрное солнце. Внутри него ощущался живой, ритмичный пульс. Артефакт был готов к использованию.
«Одухотворенный Кристалл: Аура Очищения»
Тип: Активный, поддерживаемый, область.
Носитель: Одухотворенный Кристалл.
Описание: Содержит стабилизированную матрицу умения «Аура Очищения». При активации создает постоянное очищающее поле в радиусе 5 метров, подавляя инфекции, яды и магические заражения среднего уровня.
Стоимость: 720 ед. Живой Энергии в минуту.
Я открыл глаза. В ладони пульсировал теплый, мерцающий кристалл. Голова гудела от напряжения, но внутри разливалась ликующая радость. Получилось. Черт возьми, получилось!
Я вскочил, приготовившись броситься к Горсту, но замер, увидев неожиданное зрелище.
Кай сидел на низком камне неподалеку от группы. Перед ним, на развернутой тряпице, дымились остатки походного рациона: половинка копченой колбасы, горсть сухарей и кость от жареной куропатки. Он не ел, а скорее поглощал пищу с такой сосредоточенной, почти хищной скоростью, что это заворожило меня.
Мой взгляд метнулся к Горсту и Эдварну. Капитан лишь слегка пожал плечами, в его глазах читалось смущение и растерянная улыбка. Эдварн, стоявший рядом, прошептал мне, пока Кай был поглощен едой:
— Он спросил: «У вас еда имеется? Несколько веков не ел». Как тут откажешь?
Действительно, как отказать легенде, пробудившейся после векового сна?
Кай ел с первобытной жадностью. Его челюсти работали ритмично, словно жернова, откусывая от колбасы огромные куски. Он почти не жевал, запивая еду глотками воды из фляги, явно одолженной у Горста. На его лице читалось чистое, почти детское погружение в процесс — он не замечал ничего вокруг, кроме еды.
Горст, Эдварн и даже бледный Каэл смотрели на него слегка шокированным взглядом. Вид легендарного Первого Игрока, титана, с такой неудержимой страстью поглощающего их скромный походный паек, был настолько сюрреалистичным, что на мгновение разрядил напряжение.
Эдварн не выдержал первым. Он крякнул, с трудом подавив хриплый смех.
— Аппетит… что надо. — пробормотал он, наблюдая, как Кай отправлял в рот последний сухарь и начинал методично обгладывать кость.
Услышав это, Кай замер. Медленно подняв глаза, он встретился взглядом с Эдварном, затем обвел присутствующих, ставших свидетелями этой сцены. На его лице мелькнула тень смущения, но он тут же взял себя в руки. Проглотив последний кусок, он с достоинством вытер руки о поножи.
— Несколько сотен лет в стазисе. — произнес он сухо, но в его голосе проскользнула легкая, едва уловимая самоирония. — Метаболизм требует компенсации. Имперские сухари, кстати, стали заметно хуже. Раньше в них хотя бы изюм добавляли.
Он коротко и деловито кивнул Горсту: «Спасибо за провиант». Затем его взгляд упал на кристалл в моей руке и одобрительно скользнул по мне.
— Закончил?
Этот короткий, почти бытовой эпизод неожиданно сблизил нас. Легенда оказалась живой. Уставшей, голодной, но живой. И в этом была своя, особая сила.
Я подошел к Горсту и протянул кристалл.
— Передай это Лериану, как только он придет в себя. — сказал я. — С его помощью он сможет продолжать лечение Каэла.
Горст взял кристалл, его взгляд метался между ним и мной. В глазах бушевала буря: облегчение, благодарность, гордость, грусть. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он резко шагнул вперед и обхватил меня в объятия, сжал так, что доспех затрещал. Это было объятие воина, отца, друга — сильное, грубое, настоящее.
— Спасибо. — прохрипел он мне в ухо. — Спасибо, парень.
Когда он отпустил меня, рядом уже стоял Каэл. Юноша смотрел на меня ясными, серьезными глазами. Он не обнял меня — просто кивнул, коротко, по-солдатски.
— Вернешься. — сказал он, это прозвучало не как просьба, а как приказ. — И возьмешь меня с собой. Мы еще повоюем.
— Обязательно. — ответил я.
Ко мне подошел Эдварн. Старый воин молча протянул руку, и я пожал ее. Его хватка была железной.
— Береги спину. — хрипло сказал он. — И этого древнего. — он кивнул на Кая. — Выглядит крепким, но кто знает, сколько он продержится.
Я улыбнулся и попрощался взглядом с каждым: с Горстом, ставшим мне больше, чем учителем;
