Другие же возводили перед Кселой многослойные, радужные барьеры — щиты внутри щитов, поля отражения, пространственные смещения. Но Кай просто проходил сквозь них. Самые хитроумные барьеры рассыпались, едва его сияющий доспех касался их поверхности. Более простые же и вовсе не срабатывали, словно его присутствие их деактивировало.
Наконец, до Кселы дошло. Её обычно бездонные, уверенные глаза на миг расширились от чистого, животного осознания: этот бой им не выиграть. Противник был непробиваемым, словно стена.
— Чёрт! — вырвалось у неё, грязно и отчаянно. Она не прекратила атаковать, но начала отступать к высокой, резной колонне из белого мрамора.
Там, в тени, стояла фигура, которую я раньше не замечал. Небольшая, сгорбленная, дрожащая.
Лина.
Увидев её, сердце упало куда-то в пятки. Соседка, девочка, ставшая «Проводником», которую я сам когда-то спас. Её лицо было залито слезами, глаза — огромные, полные ужаса и боли. Она стояла, прижавшись спиной к колонне, словно пытаясь раствориться в камне.
Отступая, Ксела резким движением схватила Лину за руку выше локтя. Хватка была настолько сильной, что из груди девочки вырвался сдавленный стон. Гаррет, не отрываясь от работы с барьерами, шагнул вперёд и положил руку Лине на плечо.
— Эй, ты! — крикнула Ксела Каю, её голос сорвался на визгливую, истерическую ноту. — Кто ты такой, чтобы лезть? Кто⁈
Кай проигнорировал её, продолжая приближаться. Медленно, неумолимо. Расстояние между ними сократилось до трёх метров.
В глазах Кселы вспыхнула последняя, отчаянная решимость. Она стиснула зубы так, что казалось, чуть-чуть и треснули бы.
— За то, что посмел помешать, я лично тебя убью! — прошипела она. В её шёпоте было больше ненависти, чем в любом крике. — Тебя и всех, кого ты любишь! Ты слышишь?
Свободная рука Кселы метнулась вперёд, впиваясь пальцами в горло Лины. Девочка захрипела, её глаза расширились от удушья и боли.
— Вытаскивай нас отсюда! Сейчас же! — проскрежетала Ксела, тряся Лину как тряпичную куклу.
Лина, давясь и закатывая глаза, инстинктивно метнула взгляд по сторонам — полный слёз, паники и безграничного страдания — и он встретился с моим.
В нём я увидел мольбу. Не «спаси», а «прости», словно она уже смирилась с ролью инструмента и просила прощения за то, что сейчас сделает.
Ксела проследила за её взглядом. Её глаза скользнули ко мне, и на мгновение в них промелькнуло дикое, неподдельное удивление. «Он жив?» — словно прозвучал её безмолвный вопрос. А затем губы Кселы растянулись в хищную, победную улыбку. Пальцы на горле Лины сжались ещё сильнее.
— Вот как, — сипло прошептала Ксела, глядя на меня. — Тем интереснее. Начинай, девочка, а то задушу.
Лина закрыла глаза, и из-под век хлынули слёзы. Пространство вокруг них троих — Кселы, Гаррета и неё самой — задрожало. Очертания тел поплыли, стали прозрачными, нечёткими. Они начали исчезать, растворяться в воздухе.
Однако… через мгновение всё прекратилось.
Дрожь пространства замерла, размытые силуэты вновь обрели чёткость. Ксела, всё ещё сжимая горло Лины, ошарашенно уставилась на девочку.
— Что происходит⁈ — вырвалось у неё. Она тряхнула Лину, но та безвольно болталась в её хватке, уже почти без сознания. — Я убью тебя, сука, если ты сейчас же не…
Её крик оборвался. Было поздно.
Кай стоял вплотную к ним, его лицо, теперь без шлема, было зеркалом абсолютного безразличия. Ни гнева, ни триумфа, ни даже тени любопытства. Оно было подобно лицу судьи, зачитывающего окончательный, не подлежащий обжалованию приговор.
— Всё это бесполезно. — произнёс он. Его голос был тихим, но он прозвучал в неожиданно наступившей тишине зала так, будто его произнесли мне в ухо. — Ни один «Проводник» не сможет забрать у меня то, что я считаю своим.
Он поднял правую руку. В его пальцах, в которых еще секунду назад ничего не было, возник маленький, изящный артефакт. Он напоминал замысловатый замок, сплетённый из тёмного дерева и мерцающего голубого металла. Артефакт мягко пульсировал, и с каждым ударом пространство вокруг словно уплотнялось, становилось прочным, незыблемым, запертым на все замки.
Глаза Кселы расширились до немыслимых пределов, когда она увидела его. В них мелькнуло мгновенное понимание, сменившееся леденящим ужасом.
— Нет… — успела она прошептать.
Удар пришёл не от Кая, который даже не шелохнулся. Он исходил от самого пространства. Оно сжалось вокруг Кселы, обрушившись в солнечное сплетение с мощью астероида.
*Хрум!*
Глухой, влажный звук эхом разнёсся в тишине. Ксела согнулась пополам, её рот распахнулся в беззвучном крике, и из него вырвался сгусток крови. Одновременно с её тела, с пояса, шеи, запястий — отовсюду, где находились артефакты, — начали подниматься лёгкие облачка серебристой пыли. Десятки, может, сотни артефактов, просто рассыпались в прах, не выдержав удара.
Пальцы, сжимавшие горло Лины, ослабли. Задыхаясь и хрипя, она рухнула на пол, обхватив шею. Сделав судорожный, почти невозможный вдох, Лина, пятясь, начала отползать. Ее глаза, расширенные от первобытного ужаса, не отрывались от фигуры Кселы, свернувшейся на полу.
Гаррет среагировал молниеносно. Его руки метнулись вперед, активируя все оставшиеся в его арсенале защитные артефакты. Вокруг него и Кселы вспыхнула каскадная пирамида из сияющих полей: радужных, зеркальных, поглощающих, отражающих. Каждое из этих переливающихся заграждений могло бы выдержать удар осадного орудия.
Кай лишь взглянул на эту сверкающую конструкцию и сделал шаг вперед. Первый слой защитных полей треснул и рассыпался под его натиском, как хрупкое сахарное стекло. Второй шаг — и следующий слой испарился с тихим шипением. Третий шаг — и еще три слоя сложились, смялись и были отброшены в стороны, будто тонкая паутина.
Гаррет побледнел, словно привидение. Он попытался сотворить что-то новое, но пальцы его предательски дрожали, и энергия, судя по всему, была на исходе.
Наконец Кай предстал перед ним. Вместо пространственного удара он нанёс простой, но сокрушительный удар кулаком в грудь Творца.
На груди Гаррета вспыхнули и погасли один за другим пять медальонов. Шестой, самый крупный, с изображением переплетающихся корней, треснул, но выдержал, смягчив удар. Тем не менее Гаррета отбросило на пять метров. Он тяжело рухнул на пол, сотрясаясь от кашля и отплёвываясь кровью.
Кай, не удостоив его взглядом, сделал ещё два быстрых жеста. Из его ладоней вырвались две тонкие серебристые нити. Они мгновенно оплели запястья Кселы и Гаррета, затянулись и окаменели, превратившись в матовые, ледяные наручники. В тот же миг вся системная активность у обоих Творцов испарилась. Теперь они выглядели лишь избитыми, несчастными людьми.
В этот миг зал наполнился Молчаливой Стражей — десятки воинов в сияющих доспехах, с копьями и мечами наготове. Они мгновенно сомкнули кольцо вокруг всех присутствующих: нас с Каем, связанных Творцов, Бранку, Кассиана и лежащего Императора.
