тугую маленькую киску.
Теперь ее щеки покраснели, и я больше не мог сдерживаться. Я приподнял ее подбородок и поцеловал. Целовать ее было все равно что тонуть, и, возможно, именно поэтому мне это так понравилось. Адреналин, который заставил меня хватать ртом воздух без воды.
Я отступил первым, потому что, если я не отведу ее обратно на свалку, мои братья, вероятно, убьют меня. С тем, что она рассказала нам, и с тем, что узнал Матео, у нас, наконец, появилось больше фишек в игре, в которую мы, блядь, играли.
Может быть, только может быть, Эверли не должна была быть жертвенной пешкой, а гребаной королевой.
— Никогда не убегай от нас, — предупредил я.
13
Никогда не убегай от нас.
Слова Сэинта эхом отдавались в моей голове, когда мы подъезжали к свалке. Но вместо страха я почти чувствовала себя… в безопасности? Вся эта ситуация казалась мне испорченной. Никто из нас не доверял друг другу, не доверял должным образом, но у меня было чувство, что как только я доберусь до сути, в чем бы ни заключалась их проблема со мной, мы сможем работать вместе. Я просто знала, что все, что происходило с моим дядей, было связано с тем, во что, по их мнению, я была вовлечена.
Мы вошли в маленький дом через узкий коридор и прошли в гостиную с потертым диваном, креслом и качалкой в углу. На кофейном столике перед диваном лежала стопка автомобильных журналов, увенчанная гаечным ключом, а остальную поверхность занимали несколько стаканов и тарелок. На каминной полке стояли фотографии в рамках, а на стене над ними висел маленький крест. Огромный блестящий телевизор с игровой приставкой, стоящей рядом с ним, был единственной современной вещью в комнате. Было уютно, и я постепенно расслаблялась. Когда Сэинт сел на диван рядом с Каллумом, я уставилась между ними.
— Прежде чем мы обсудим что-нибудь еще, мне нужно знать, что случилось с моей машиной.
Матео, который сидел в кресле, обменялся взглядами с Каллумом и Сэинтом. Я не могла прочитать выражения их лиц, но Каллум почти незаметно покачал головой. Матео кивнул, а затем ответил:
— Мы не смогли ее спасти.
— О. — Я пыталась унять дрожь в губах, но слезы наполнили мои глаза. Моя последняя связь с моим отцом. Умерла.
По моей щеке скатилась слеза, и я опустила взгляд, нетерпеливо вытирая ее. Я не могла позволить себе сломаться перед ними. Развернувшись, я слепо выскочила из комнаты, промчалась по коридору и выскочила через парадную дверь. Когда я вышла на улицу, прохладный ветерок обдувал мои разгоряченные щеки, я прислонилась к стене и дала волю слезам.
— Эй. — Теплые руки обняли меня, и мое тело рухнуло на твердую грудь. Губы поцеловали меня в макушку, а рука успокаивающе погладила вверх и вниз по спине.
Каллум. Из них троих я бы подумала, что он наименее склонен предлагать мне утешение, но вот он здесь. Он больше не говорил, но держал меня, пока мои слезы не прекратились. Когда я, наконец, отстранилась от него и встретилась с ним взглядом, он поднял большой палец, чтобы аккуратно вытереть у меня под глазами. Его брови нахмурились, и в его глазах было выражение, которое я не могла расшифровать.
— Готова зайти внутрь? — в конце концов спросил он.
Я кивнула, прерывисто дыша.
— Думаю да.
Когда я последовала за ним обратно в дом, он потянул меня вниз на диван между ним и Сэинтом, а Матео уселся на кофейный столик передо мной, его колени по обе стороны от моих. Он сбросил стопку журналов на пол, но либо не заметил, либо ему было все равно.
— Если это сработает, нам нужно твое слово, Эверли. Мы должны знать, что ты никому не расскажешь об этом дерьме. Если хоть слово об этом просочится наружу, тебе не понравятся последствия. — Тон Сэинта был мягким, но в глазах была жестокость.
— Получу ли я от вас такое же обещание? Что ты не повторишь ничего из того, что я скажу? — Мне надоело быть слабаком. Они должны были уважать меня, если хотели моего сотрудничества.
— Это требует жертв.
Услышав слова Матео, Сэинт застонал.
— Только не снова это дерьмо с кровавой клятвой, Мэтти.
— Мы делали это с Эриком.
— Да, но мы… Ладно, неважно. Есть нож? Убедись, что он чистый. Я не хочу подхватить никаких болезней. И если кто-нибудь прольет на меня кровь, я не буду счастлив.
Матео закатил глаза, поднимаясь на ноги.
— Я не думаю, что ты тот, кто должен беспокоиться о том, чтобы подхватить что-нибудь. — Он кашлянул что-то, что звучало подозрительно как "ЗППП", заставив Каллума ухмыльнуться, а Сэинт уставился на него.
— Что мы делаем? Что такое договор крови?
Каллум был тем, кто ответил мне.
— Это соглашение, чтобы показать, что мы серьезны. Мы выписываем условия, затем каждый из нас проливает свою кровь. Это делает его обязательным — если один из нас нарушит его, тогда другие имеют право на месть, как они сочтут нужным.
От его слов меня внезапно пробрал озноб. Но если бы это было то, что нужно, я бы это сделала. Впервые с тех пор, как умерли мои родители, я почувствовала чувство принадлежности. Как это случилось с этими тремя парнями с темной стороны, с теми тремя, от которых я изо всех сил старалась держаться подальше, пока моя жизнь неумолимо не переплелась с их жизнью? Честно говоря, я не знала, но теперь, когда это произошло, я знала, что не хочу их терять.
Матео вернулся с маленьким, острым на вид ножом, ручкой и листом пожелтевшей бумаги, похожим на пергамент. Он, Сэинт и Каллум перешли в дальний конец комнаты и минуту совещались друг с другом, а затем Каллум начал писать на бумаге, царапая ручкой по поверхности. Когда он закончил, он дал другим прочитать это, прежде чем все трое вернулись ко мне. Он протянул мне бумагу, и я просмотрела написанные им слова. По сути, это была письменная форма нашего устного соглашения — что никто из нас не будет рассказывать кому-то, чем мы поделились друг с другом или узнали, и если мы нарушим договор, нам придется столкнуться с последствиями.
Мы все подписали свои имена, а затем пришло время для кровавой части. Я с опаской наблюдала, как Матео провел ножом по кончику пальца, позволив капле крови упасть на бумагу. Он вытер нож, затем передал его Сэинту
