я переволновалась, и это плохо сказалось на ребёнке. Врачи сказали, что мои шансы снова забеременеть равны одному проценту. Так что, если ты хочешь детей, то тебе надо найти кого-то другого. Нормальную женщину, которая сможет родить тебе четверых детей, как ты хочешь.
— Ты вообще соображаешь, что ты говоришь?! — завопил Антон, вскочив с кровати, — Какого чёрта я должен жениться на другой женщине, если я люблю только тебя?!
— Ты меня любишь? — сев на постели и прикрывшись покрывалом, спросила я.
— Конечно люблю, маленькая моя, — Антон опустился на колени у кровати, взял мои руки в свои ладони и поцеловал каждую, — Вот скажи, и почему ты у меня такая глупая? Мне не нужен никто, кроме тебя. Я люблю тебя. Я любил тебя и буду любить. И не вздумай мне больше говорить подобные глупости! Другую женщину!
Я обняла Антона ладонью за шею и потянула на кровать. Он лёг рядом со мной, притянул к себе на грудь и обнял. Его подбородок упёрся мне в макушку.
— Мне очень жаль, что мы потеряли малыша, — прошептал Антон мне в волосы.
И я не смогла удержаться от слёз. Они потекли горячими струйками по моим щекам на грудь к Антону.
— Но, раз у нас есть один процент, то мы будем стараться, правда? — снова прошептал он.
Я рассмеялась сквозь слёзы. Стерев мокрые дорожки рукой, я приподнялась на локте.
— Как ты смотришь на то, если мы начнём прямо сейчас? — я подняла заплаканное лицо к Антону и поцеловала его в подбородок.
И тут же оказалась на спине, прижатая сверху сотней килограммов. За ночь нами было предпринято по меньшей мере три попытки забеременеть.
Утром я проснулась от того, что кто-то молотил в дверь. Антон зашевелился рядом, поцеловал меня, натянул боксеры и пошёл к двери.
— Если у тебя в кровати очередная фанатка, то пусть она поскорее убирается, потому что тебе пора на тренировку, — услышала я голос Семёна Владленовича.
Отпихнув Антона с дороги, он решительным шагом вошёл в номер и остолбенел, когда увидел меня.
— Здрасть, — пискнула я, а потом с головой нырнула под одеяло, боясь сгореть от стыда.
— Я бы попросил вас поуважительнее говорить о моей невесте! — уперев руки в бока, грозно сказал Антон.
Глава 4
Паша.
После обеда вернулся в свой кабинет. Снова просмотрел личное дело Полины и все собранные материалы. Значит мать у неё в больнице? Надо навестить её. Через какое-то время припарковался у здания больницы и сразу прошёл к стойке регистратуры. За столом сидела молодая девушка. Это хорошо, с такой будет проще договориться, чем с какой-нибудь старой грымзой.
— Здравствуйте... - я бросил быстрый взгляд на бейджик медсестры, — Элиночка, — улыбка на сто баксов, — Вы не могли бы мне помочь?
— Здравствуйте. Я вас слушаю? — она мило улыбнулась мне в ответ.
— Я бы хотел узнать есть ли у вас в больнице пациентка по фамилии Седых, — спросил я.
— Вы что?! — улыбка девушки тут же погасла, — Я не могу раздавать кому попало такую информацию!
— Элиночка, разве я похож на злоумышленника? — я снова улыбнулся ей, вынул из внутреннего кармана куртки плитку шоколада и протянул девушке, — Мне очень нужна ваша помощь.
Девушка несколько секунд подозрительно смотрела на меня, а я всё это время улыбался ей. В конце концов она вздохнула и взяла шоколадку.
— Ладно. Только вздумайте кому-нибудь сказать! — и она стала пробивать фамилию по базе в компьютере, — Есть у нас такая.
— А какой у неё диагноз? — снова спросил я, улыбаясь и протягивая девушке уже цветок.
Она снова засомневалась, а потом взяла цветок и назвала мне диагноз. Поблагодарив девушку, я развернулся и вышел из здания. Название болезни не сказало мне о многом. Единственное что я про неё знал, так это то, что лечение больных с таким диагнозом обходится в кругленькую сумму. Вот вам и мотив для продажи информации.
Утром следующего дня я решил проследить, как Полина начинает свой день. Сменив байк на машину, я приехал к её дому и стал ждать, когда она выйдет. Через полчаса, когда я уже практически заснул, дверь подъезда открылась. Я увидел Полину, держащую за руку мальчика, лет шести или семи. У неё есть сын? Почему об этом ничего не написано в её личном деле?
Полина.
Утром мы с Васькой снова проспали. Вскочив с кровати, я понеслась по своему утреннему маршруту кухня-ванная-спальня. Собрав Васю и одевшись сама, схватила брата за руку, выскочила на лестничную клетку, заперла дверь и понеслась вниз по лестнице. Мы вышли из подъезда и пошли в сторону остановки. Когда мы уже выходили из двора, я услышала, как кто-то зовёт меня по имени.
— Полина! — услышала я и обернулась на голос.
Я увидела своего соседа по подъезду Славу. Он стоял у своей машины, новенькой иномарки, купленной недавно. Славе было около тридцати, всё в нём было хорошо: образованный, вежливый, милый, добрый и весёлый. Вот только сердце не ёкало от одного его вида. Я, по настоянию мамы, несколько раз пыталась обратить на него внимание, но чего-то в нём не хватало.
— Привет, — крикнула я через двор, — Извини, мы опаздываем в школу.
— Так, давай, я вас подвезу, — сказал он.
— Ой, не удобно как-то, — я неловко пожала плечами.
— Неудобно спать на потолке! Давайте, запрыгивайте! — смеясь сказал Слава, и завёл машину.
Мы с Васей залезли внутрь и сели на заднее сидение. Через пятнадцать минут мы были у школы. До начала занятий оставалось ещё пятнадцать минут, так что Вася на первый урок не опаздывал. Втроём мы дошли до крыльца. Я поцеловала Ваську в щёчку, а Слава протянул ему руку. Брат в ответ совсем по-взрослому пожал её и побежал на занятия. Мы со Славой рассмеялись и пошли к машине. Когда он приглашающее открыл для меня переднюю дверь, я опомнилась.
— Ой! Тебе же, наверно, на работу надо? Ты езжай, а я на автобусе доеду, — сказала я.
— Прекрати. Начальник никогда не опаздывает. Он задерживается, — улыбаясь, сказал Слава, — Так что быстро садись. Я тебя на работу отвезу.
— Мне правда не удобно, — снова начала я.
— Мне совсем не трудно тебя подвезти, так что заканчивай разговоры и садись! — настаивал Слава.
— Ладно, ладно. Сразу видно — начальник! — проворчала я, залезая внутрь.
Слава рассмеялся, обошёл вокруг машины и сел за руль. Через полчаса парень припарковался. Но не у моего офиса.
— Стесняюсь спросить куда мы приехали? — оглядываясь вокруг, спросила я.
— Ты знаешь, я сегодня не завтракал.
