— Спасибо, Холли.
— Пожалуйста. Не за что, Скотт, в самом деле. — Она хотела сказать больше, но тут дверь открылась, и в нее заглянула дочь Скотта. Риген, как всегда в последнее время, была печальна, ее большие темно-голубые глаза непроницаемы.
— Что такое, Риген? — немного резко спросил Скотт.
— Миссис Эймс сказала, что, если ты разрешишь, я могу вечером посмотреть фильм до конца и лечь спать попозже. — Она говорила ровным, лишенным выражения голосом.
Скотт, не поинтересовавшись даже, что за фильм, равнодушно кивнул:
— Хорошо.
Без лишних слов Риген исчезла — так же внезапно, как появилась. Холли снова села за стол и посмотрела на своего работодателя. Скотт все так же отрешенно смотрел в окно, и она отважилась спросить:
— А что, когда миссис Портер уходит домой, за Риген присматривает экономка?
— За ней нет нужды присматривать, — холодно ответил Скотт. — Она очень независимый ребенок, ты же знаешь.
— Конечно, независимый. Но три месяца назад она потеряла мать. Ты вообще разговариваешь с ней?
— Что я могу ей сказать?
Холли беспомощно пожала плечами, но он так и не взглянул на нее.
— Этого я не знаю. Но я точно знаю, что она обожала Кэролайн — и в то же время не оплакивала мать. Ни в тот день, когда произошла трагедия, ни на похоронах, ни после. Она вообще-то плакала?
Скотт долго не отвечал, потом наконец сказал:
— Не знаю.
— Скотт…
— Холли, я не могу изменить свою натуру только потому, что вдруг овдовел. Риген и Кэролайн были очень близки, но мы с Риген — никогда. Я сделаю для своего ребенка все, что могу, но я никогда не смогу заменить ей Кэролайн.
Они были знакомы уже восемь лет, но сейчас Холли смотрела на него и не могла понять, что он чувствует — и чувствует ли? Он всегда был несколько холодноват с дочерью, но не больше, пожалуй, чем со всеми остальными; возможно, действительно, такова его натура.
— Я понимаю, это не мое дело, Скотт, но я не в силах не думать об этом. Если ты сейчас не достучишься до Риген, не поможешь ей пережить смерть Кэролайн, мне кажется, ты будешь сожалеть об этом всю жизнь. — Она поднялась со стула и быстро добавила:
— На сегодня все, больше вмешиваться не буду. Ухожу домой.
— Осторожнее веди машину.
— Да, непременно. — Она дошла до двери, остановилась и посмотрела на него. — Доброй ночи, Скотт.
По-прежнему глядя в окно, Скотт спросил:
— Этот твой надменный художник хоть понимает, как ему повезло?
— Не знаю.
Он кивнул, словно ее ответ не удивил его.
— Доброй ночи, Холли.
Она вышла и тихо прикрыла за собой дверь, оставив Скотта одного.
Джоанна вложила в папку со сведениями о Кэролайн последний лист и, нахмурившись, откинулась на подушки. Информации по-прежнему мало, едва хватит на краткий очерк жизни. Ни колорита, ни фактуры. «Ну что ж, — подумала Джоанна, — пока я действительно не добралась до понимания личности Кэролайн».
За три часа, проведенных в библиотеке, Джоанна тщательно просмотрела годовую подписку еженедельной «Клиффсайдской газеты»; теперь она знала больше, чем когда приехала, но все же так и не поняла, какой была Кэролайн на самом деле, — так что шерифу она сказала чистую правду.
Состоятельная женщина, да — она имела собственные деньги и вышла замуж за состоятельного человека. Женщина, которая поддерживала множество благотворительных акций, по большей части в области медицины, — возможно, потому, что ее младший брат умер от неизлечимой болезни, когда она была еще подростком. Женщина, которая легко говорила на публику. Женщина, которая славилась своим вкусом и предпочитала брюкам платья — во всяком случае, в обществе.
Факты… никак не желающие составлять единое и неповторимое целое.
На самом деле Джоанна гораздо больше узнала о характере Кэролайн из случайных разговоров, чем из чтения газеты. К примеру, продавщица в аптеке рассказала ей, что Кэролайн много курила, оттого что была очень нервной, и по этой же причине «даже грызла ногти, бедняжка».
Длинные, отлично наманикюренные ногти явно были предметом гордости продавщицы, и жалость в ее голосе было легко понять. Джоанна подняла руки и стала рассматривать собственные ногти — аккуратные, средней длины, и только ноготь большого пальца был немного обгрызай. Тетушка Сара имела строго определенное мнение о том, как должна выглядеть юная леди — сюда входили и ухоженные ногти, и отсутствие привычек, изобличающих нервозность.
Вот и еще различие. Совершенно очевидно, Кэролайн была нервной, Джоанна — никогда. За исключением того единственного раза, когда она с удивлением поймала себя на том, что впервые в жизни вдруг начала грызть ногти. Это случилось еще в Атланте, в разгар поисков Клиффсайда и Кэролайн. Что это? Странное совпадение? Или нечто куда более жуткое?
Она бессознательно вздрогнула и опустила руки. «Возможно ли, — спросила она себя, — чтобы тебе, вот так за здорово живешь, передались привычки другого человека? Человека, которого ты ни разу не видела? Нет, конечно же нет! Также, как невозможно установление психической связи с другим человеком только потому, что вы оба» умерли» в один день. Это вызов логике и здравому смыслу».
Но ведь это так!
Она тряхнула головой, заставляя себя думать не о вещах сверхъестественных, а сосредоточиться на фактах.
Парень на заправочной станции, когда немного оправился от изумления, сообщил, что миссис Маккенна была весьма осторожным водителем, это всем известно. Когда выяснилось, что она погибла оттого, что ехала на большой скорости, все были просто в шоке. Некоторые говорили, что, должно быть, в машине была какая-то неисправность, но он-то точно знает, что машина была в полном порядке. Его хозяин и шериф буквально с лупой просмотрели все, что осталось от машины после аварии, и не нашли никакой неисправности, ничего. Так что, должно быть, она просто потеряла управление, это случается и с очень хорошими водителями. И как не стыдно всему городу подозревать…
А девушка из сувенирного киоска «Гостиницы» в середине долгого и подробного рассказа о последнем посещении городской больницы упомянула о том, что миссис Маккенна страдала тяжелой аллергией и часто ходила к врачу, особенно весной и в начале лета. Разумеется, она всегда шла мимо очереди, но никто, собственно, и не возражал, ведь она была такая милая. Кроме того, именно она заставила своего мужа открыть по соседству аптеку с низкими ценами, так что все от этого только выиграли…
Вот и выходит: не нужно задавать лишних вопросов, лучше просто поговорить с людьми. Так узнаешь гораздо больше, да и осложнений не будет.
Этому Джоанну научила тетя Сара: уметь извлекать урок из всего, что преподносит тебе обыденная жизнь. Она твердо верила, что, наблюдая и делая выводы, можно научиться тому, чему не учат ни в каких школах, и убедила в этом Джоанну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
