- Вы… знаете? - пролепетал он.
- Понятно, - процедил Олешко, ловя его убегающий взгляд. - Вы?
Он был изумлен не меньше диверсанта, но сумел скрыть это. Недаром у него за плечами было участие в подготовке к Хабаровскому процессу, когда через его руки прошло несколько десятков подлых убийц, ученых бандитов из шайки генерала медицинской службы императорской армии Исии Сиро. Он хорошо знал своего противника, а гот, по-видимому, мог рассчитывать только на свое нахальство.
- Значит, - повторил Олешко, - вы - Сунагава?
Японец ожесточенно замотал головой и с трудом проглотил слюну.
- Нет, нет, - хрипло выкрикнул он. - Вы говорите ложно. Я не Сунагава. Но я его знаю. Он руководил нашей группой и погиб. Я все расскажу о нем, что мне о нем известно, если вам нужно…
- Сколько вас высадилось на остров?
- Дво… двое.
- Вместе с Сунагава? Врете.
- Я ошибся, нас было четверо. - Японец опустил голову.
- Где остальные?
- Погибли.
- Вы убили их?
- Их сожрал красный газ. Всех… троих. Они там, внизу, под водой.
Олешко с омерзением поглядел на диверсанта.
- Врете, господин Сунагава. Вы перестреляли их, чтобы избавиться от свидетелей. Но имейте в виду, одному удалось спастись. - Он помедлил немного и прибавил: - Свинцовая банка тоже в наших руках. Запираться бесполезно. Вас послали сюда за этим самым… за красным газом. Так?
- Я все расскажу… все расскажу, - торопливо забормотал японец. - Но почтительнейше умоляю вас, давайте уйдем отсюда. Сюда идет вода.
- Откуда вы знаете?
- Океан прорвал шлюзы, по моему ничтожному мнению. Так уже случилось в тоннелях на западной стороне острова… десяток лет назад, с вашего разрешения. Нужно уходить.
- Новиков, - сказал Олешко. - Загляни в шахту, по которой мы сюда поднимались.
Сержант отошел в сторону. Видно было, как он наклонился с фонарем в руке, потом лег на грудь. Сейчас же на сводах тоннеля заиграли причудливые световые блики.
- Вода, товарищ капитан, - тревожно проговорил он. - Уже до половины…
- Уходим, - коротко сказал Олешко. - Костенко, будь другом, помоги подняться. Нож забери, а галеты отдай японцу.
И они пошли. Впереди, сопровождаемый по пятам Новиковым, шел диверсант. За ним, опираясь на карабин, тащился Олешко. Шествие замыкал Костенко, готовый в любой момент подхватить шатавшегося от слабости капитана. Японцу было неловко идти со связанными руками, но шел он быстро, пугливо оглядываясь и прислушиваясь к чему-то. Во время короткой остановки, сделанной для отдыха, все отчетливо расслышали: издалека доносился грозный рев воды. Наступали последние часы существования подземной крепости.
Вскоре вновь пришлось прибегнуть к помощи веревочного кольца. На этот раз шахта оказалась очень глубокой, так что пограничники должны были связать две веревки вместе. Наверху с японцем произошла разительная перемена. Он принял гордый вид и грубо потребовал, чтобы ему освободили руки.
- Иначе дальше я не поведу, - нагло объявил он.
Олешко догадался, что опасность затонуть миновала. Эта галерея была, очевидно, уже выше уровня океана. Трясясь от ярости, он выхватил из рук Новикова карабин и щелкнул затвором. Диверсант отступил на шаг и принялся извиняться:
- Простите, пожалуйста, я не имел в виду ничего дурного. Я сам офицер, и ни за что на свете не пожелал бы навлечь на себя неудовольствие, - тут он приторно осклабился, - такого храброго офицера, как вы.
- Одаэва сиоко дзя най, кусо да, - прорычал Олешко. - Ведите дальше.
Но идти дальше Олешко не мог. Его лихорадило, горела рана, страшно ломило ушибленный затылок. Тогда Костенко, невзирая на его протесты, опять взвалил его на плечи. Свой карабин он повесил на шею японца, предварительно осмотрев узлы, спутывавшие руки диверсанта, и высыпав патроны. Идти с каждым часом становилось труднее. Измученный японец то и дело падал. Новиков в конце концов сжалился и забрал у него карабин. Олешко потерял сознание, метался, бредил. Но останавливаться больше было нельзя. Батарейки в фонарях были на исходе. Пограничники с тревогой следили за тем, как тускнеет и принимает красноватый оттенок световой круг. Новиков собрался уже достать свечу, когда японец вдруг встал, как вкопанный, огляделся и выдохнул: “Коко…”
Направо виднелся узкий ход. Заглянув туда, сержант радостно вскрикнул. В конце хода слабо брезжило сероватое пятно дневного света.
Олешко очнулся от спирта, жидким пламенем наполнившего горло. Он открыл глаза и тут же зажмурился. Ослепительное радостное солнце било ему прямо в лицо.
- Выбрались? - прошептал он.
- Выбрались, однако, товарищ капитан, - прогудел Костенко, пряча заветную флягу. - Теперь отдохнем малость, и до дому.
- Далеко же мы зашли, - послышался голос Новикова. - Никак к серному заводу. Ну да! Глядите, товарищ капитан!
Олешко приподнялся. Они находились на склоне крутой скалистой горы. Внизу проходила утонувшая в зелени узкая долина, за нею поднималась вторая гряда сопок. Там, куда указывал Новиков, виднелись развалины какого-то деревянного строения.
- Это и есть серный завод. Там японцы серу добывали, что ли… Сейчас спустимся, пройдем километра два этой долинкой, поднимемся на сопочку и увидим горячее озеро… - Сержант запнулся. Олешко захохотал.
- Похоже, что свидание состоится, а, Новиков?
- Похоже, - пробормотал, смущенно улыбаясь, сержант. - А я, признаться, только сейчас о нем вспомнил.
- О чем это? - спросил Костенко, удивленно глядя на него.
- Так, об одном деле, потом расскажу. Ну, гляди, куда самурай нас вывел. Вот. Не думал, не гадал…
Это было огромным наслаждением - брести по колено в густой сочной траве, ощущая всем телом живительное тепло солнечных лучей, вдыхая полной грудью (пусть при каждом вдохе саднит рана в плече, для таких ощущений можно и потерпеть) чистый воздух, напоенный терпким запахом свежей зелени. Страшные катакомбы, обитающая в них фантастическая нечисть, вода, идущая по пятам, таинственный красный газ - все это казалось здесь нереальным и далеким, приснившимся после приключенческой книжки, сном, от которого осталась только тяжелая усталость, боль в ране и связанный диверсант. Олешко сорвал красивый цветок, поднес его к носу. К его удивлению, никакого аромата у цветка не было.
- Это уж так на нашем острове, - вздохнул почему-то Новиков. - Не пахнут наши цветы, хоть и красивые.
Перед подъемом на сопку отдохнули, лежа в траве. Видя, что японец совершенно выбился из сил, Олешко приказал развязать ему руки. На всякий случай сказал:
- Попытаетесь бежать - за последствия не отвечаю. От наших солдат не убежишь, а поймают, не будут, наверное, смотреть на ваше дворянское звание, господин Сунагава. Наложат по шее самым простонародным образом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
