Мысли человека в куртке прервал слабый стук в дверь, затем еще один, более настойчивый.
— Входите! — громко произнес он.
Через миг дверь распахнулась, и в кабинет вошел парень в комбинезоне с большой сумкой в одной руке и длинными пластиковыми трубками, скрепленными между собой скотчем, — в другой.
— Матвеич, привет! Еле нашел этот чертов кабинет советской работы! Ну и придумал же ты! Кругом темень, ничего не видно, я раза три уже чуть не скопытился! Так можно звездануться и в лифтовую шахту! Или ты решил меня здесь замочить?
— Ладно, Леня, не до каламбуров. Принес?
— Притаранил. Только пока всего две штуки.
— Показывай!
Парень, которого человек в куртке назвал Леней, раскрыл сумку, покопался среди водопроводных кранов, резиновых прокладок и мотков пакли, достал сложенную вчетверо газету и протянул ее Матвеичу. Внутри лежали два листка с текстами. Оба на бланках каких-то учреждений. На каждом документе красовалась надпись: «Для служебного пользования».
— Где нашел-то?
— На четырнадцатом этаже. Там много этого добра. В некоторых кабинетах весь пол усыпан бумагами. Принесу еще. Только, как с наваром, Матвеич? Я что, навальняк горбатиться должен?
— Пока ты, Леня, еще ничего не успел заработать. Этими двумя листками можешь подтереть себе задницу! Я сказал, что нужны документы с грифом. А это фунт дыма! Тебе это понятно?
— Ну?
— Что, ну? Платить тебе будут только за стоящие бумаги, а не за эту макулатуру.
— Ага, я буду тут ершить на глазах легавых, а вы меня кинете на чернуху! Матвеич, за риск надо платить! Давай аванс! Или разбежались, базара не было! Я и сантехником зарабатываю ништяк!
— Не суетись, Леня. Еще два-три дня и здесь делать уже будет нечего. Станешь ремонтировать свои унитазы! Это сейчас здесь людей еще мало, а скоро сюда нагонят тысячи лепил, а бумаги все сожгут или соберут. Торопиться надо!
— Давай аванс, Матвеич! Или я валю отсюда! — Леня взял сумку в руку, демонстрируя серьезность своих намерений.
Матвеич поморщился, достал портмоне, порылся в нем, и протянул Лене пять стодолларовых купюр.
— Это тебе на перспективу! Получать будешь за каждую хорошую бумагу по сотне!
— Ого! Это совсем другое дело! Вот теперь понятно, за что корячиться буду. И, между прочим, рисковать! Думаешь, я не усекаю, кому нужны эти документы. Я все секу…
— Ладно, хватит гонять порожняк! Понимаешь, так прикуси удила! В твоих же интересах.
— Матвеич, все! Годится! Такие бабки! Ну, я пошел?
— Подожди, куда? Мы же не договорились, как будешь передавать нам бумаги!
— «Вам»?
— Не придирайся! Мне! Думаешь, я буду тут тебя здесь все время ждать?
— А как?
— Держи шлюзы! — Матвеич передал Лене связку ключей. — Это дубликаты от всех этих кабинетов.
— А на кой ляд мне они?
— Будешь приносить их сюда под видом того, что проверяешь, не текут ли трубы. Или нет ли какой-либо другой протечки. Иди за мной! — Матвеич повернулся к двери в смежную комнату. Они обошли большой эллипсообразный стол с поникшей зеленью в нишах, пересекли зал с книжными стеллажами и наклонными ящиками с блестящими металлическими ручками, круглым журнальным столиком и угловым диванчиком перед ним. Через мгновение они оказались в погруженном во мрак служебном помещении с высокими металлическими стеллажами с аккуратно подвешенными к ним пластиковыми папками и контейнерами. На каждом из них виднелись таблички с названиями республик, краев и областей Российской Федерации.
Легко выдвинув один из контейнеров, Матвеич открыл его, демонстрируя Лене, что в нем достаточно места.
— Вот сюда будешь класть документы. А мы… А я, — поправился он, — буду забирать их в удобное для меня время. Если не хватит места — клади в другие контейнеры справа от этого. Больше здесь мы с тобой встречаться не будем. Понятно?
— Матвеич, а мне опять не ясно, как я получу деньги за работу. Или ты будешь оставлять их здесь же?
— Об этом и не думай! С тобой рассчитаемся за все сразу. Как только завершим эту работу.
— Но…
— Все, хватит! Я думаю, мы все обговорили. Пока нас с тобой тут не замели, расходимся!
Через минуту дверь за ними захлопнулась. Кабинет советской работы, расположенный на одном из верхних этажей Белого дома, который пощадили пожар и снаряды, выпущенные из танковых орудий, ожидал своей участи в связи с предстоящими ремонтно-восстановительными работами. Но перед этим некие тайные силы намеревались использовать его помещения в своих преступных целях, отводя им роль «почтового ящика», через который сведения государственной важности должны были перекочевать в сейфы заморских недругов нашей страны, послужить детонатором дальнейшего развала мировой державы.
11 октября 1993 года, понедельник, вечер
Москва. Крылатские Холмы. Квартира Орловых
— Андрюша, что-то ты сегодня долго. Одиннадцатый час уже. Работы много? Устал? — Жена встретила его, как всегда, у лифта. В ее взгляде угадывалось беспокойство.
Андрей только еле заметно усмехнулся.
— После всего, что произошло, я боюсь за тебя! Опять ты оказался в самом пекле! — Оля прижалась к нему и тут же отстранилась. — Ой, какой ты опять грязный! Весь испачкался! Где же ты ходишь, горе мое! Такое впечатление, что ты был на стройке!
— Олечка, правильное впечатление! — Андрей улыбнулся. — Только не на стройке, а в развалинах.
— Где же ты их нашел в Москве? Развалины, — с удивлением посмотрела она на мужа и тут же осеклась. — Ты был там!
Андрей посмотрел на жену очень серьезным взглядом, помедлил немного. Потом сказал:
— Да, я был именно там. И скорее всего ближайшие три месяца проведу в стенах Белого дома.
— Ой, Андрюшка, а зачем? Ты знаешь, всякое сейчас рассказывают про то, что там произошло. Говорят даже, что…
Орлов перебил жену, не желая даже слышать ее рассуждения о том, что рассказывают о событиях недельной давности. Он и сам знал, что повсюду идут разговоры о том, что в Белом доме «лежат горы трупов», что сейчас кто-то якобы тщательно «заметает следы работы снайперов», что здание бывшего Дома Советов буквально нашпиговано оружием. И так далее и тому подобное.
Несмотря на то что Орлов сам был потрясен совсем недавними событиями и не мог найти разумных оправданий того, что произошло, согласиться с циркулирующими домыслами он не мог. Конечно, его шокировал вид Белого дома снаружи. Еще более тягостное впечатление произвели на него опустошение и разгром, царящие в еще совсем недавно бывшей резиденции парламента страны. Пробитые стены, рухнувшие перекрытия, дотла сожженные помещения, завалы из мебели и техники — все это напоминало откуда ни возьмись появившиеся картины апокалипсиса. Но никаких «гор трупов» и «залежей оружия» ни Орлов, ни прибывшие с ним сотрудники Администрации Президента и министерства безопасности не увидели. Может быть, они и были, но к появлению опергруппы Орлова их, естественно, уже убрали. Следы боестолкновений были, испещренные пулями и осколками стены — тоже, даже бурые пятна, от одного взгляда на которые подкатывала тошнота, встречались. Но все-таки это не соответствовало масштабам слухов и домыслов, с неимоверной скоростью распространявшихся по стране после памятных событий начала октября 1993 года.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
