— А разве мы за ним наблюдаем? — стараясь говорить как можно спокойнее, откликнулась Даниэла, сделав выразительный жест в сторону пустых кресел за его спиной. — В данный момент мы заняты нашими взаимоотношениями… Которые, если честно, напоминают мне какую-то запутанную и непонятную даже нам самим игру… — тихим голосом призналась она.
Этторе лучезарно улыбнулся.
— Надеюсь, грешную? — вкрадчивым тоном поинтересовался он, приближаясь к ней вплотную.
Даниэла устремила на него встревоженный взгляд.
— Боюсь, что да… — еле слышно проговорила она. — И она, кстати сказать, зашла уже слишком далеко… Так что мне лучше вернуться домой…
Даниэла шагнула к двери, но Этторе удержал ее, осторожно обняв за плечи.
— Нет, не может быть… Неужели вы опять покинете меня, как тогда, в галерее? — бросив быстрый взгляд в сторону верхнего яруса лож, располагавшихся справа от потайной комнаты, с мягким упреком поинтересовался он. — Неужели вы вновь оставите меня на растерзание кому-нибудь из здешних смотрителей? — продолжил он после недолгой паузы. — Знаете, тот, из галереи, оказался настоящим цербером… После вашего ухода он набросился на меня с какими-то нелепыми обвинениями, заставил показывать фотоснимки, которые были у меня в мобильном… Сказал, что какая-то девушка пожаловалась ему, будто я пытаюсь тайком фотографировать картины… Точнее, одну из них, под названием «Поцелуй»… Вы, случайно, не знаете, кто мог так очернить меня в его глазах? — осторожно поинтересовался Этторе, наклонившись к своей собеседнице.
Даниэла лихорадочно замотала головой, чувствуя, как ее лицо стремительно приобретает ярко-красный оттенок.
— Ну что вы, не стоит так переживать, — успокаивающе проговорил Этторе, заметив ее густой румянец. — Наверное, это было простое недоразумение… Та девушка вовсе не хотела навлечь на меня неприятности… Уверен, она сделала это не нарочно… В любом случае, все обошлось. Я признался смотрителю по секрету, что с недавних пор влюблен в одну очаровательную синьорину и хотел бы подарить ей в знак своей любви фотоснимок этой прекрасной картины Хайеса. И вы знаете, мое признание произвело такое неизгладимое впечатление на этого малого, что он позволил мне запечатлеть на фотокамеру заветный «Поцелуй»… — шепотом завершил свой рассказ Этторе и после недолгой паузы спросил, пристально глядя Даниэле в глаза: — Вы ведь, наверное, уже догадались, кто та синьорина, ради которой я это сделал?
Даниэла вновь замотала головой, напрасно стараясь унять стук бешено колотящегося сердца.
— В таком случае, я вам намекну, — прошептал ей на ушко Этторе, — она сейчас стоит рядом со мной… Она так близко, что я чувствую ее дыхание… Но я также чувствую, что в эту минуту она думает о том, как бы поскорее сбежать от меня… И чтобы хоть ненадолго отвлечь ее от этой мысли, я хочу сделать ей небольшой подарок… — Он поднес к ее глазам мобильный, на широком дисплее которого она увидела фотоснимок картины, привлекшей в галерее их внимание.
— Что скажете? — глядя ей в глаза, поинтересовался Этторе. — Вам нравится?
Даниэла ответила растерянным кивком, не в силах произнести ни слова.
— В таком случае, может быть, мы сделаем небольшой обмен? Поцелуй, существовавший в воображении художника, на поцелуй, существующий в эту минуту в нашем воображении… — медленно проговорил он, обнимая Даниэлу за талию.
Их губы почти прикоснулись друг к другу, когда телефон внезапно напомнил им о своем существовании громкой мелодией рок-н-ролла. Вздрогнув от этой, внезапно ворвавшейся в звучание оперного оркестра, музыки, Даниэла стремительно отпрянула, пытаясь привести в порядок лихорадочно кружившиеся в ее голове мысли, лидирующей из которых была: «Нужно убираться отсюда»… Она уже хотела было претворить ее в жизнь, но, бросив мимолетный взгляд на дисплей мобильного и увидев на нем фамилию абонента, который так своевременно помешал им, изумленно застыла на месте.
А Этторе с извиняющимся видом развел руками.
— Простите, но это звонит один мой давний приятель… — поспешно объяснил он. — У этого шалопая удивительная способность всюду появляться не вовремя.
— Приятель? — стараясь сохранять спокойную интонацию, переспросила Даниэла. — Приятель по фамилии Ровентини?
Этторе суетливо спрятал телефон за спину.
— А у вас зоркий взгляд, синьорина Даниэла, — попытавшись скрыть свое замешательство за непринужденной улыбкой, проговорил он.
— А как зовут вашего приятеля? — оставив без внимания его замечание, поинтересовалась Даниэла.
Этторе удивленно вскинул брови.
— Для чего вам понадобилось его имя? Уж не собираетесь ли вы отомстить ему за внезапное вторжение? — шутливо предположил он.
Даниэла отрицательно качнула головой.
— Его вторжение было как раз очень своевременным, — убежденно возразила она. — А что касается имени… Я только хотела узнать, не является ли этот Ровентини одним из моих друзей…
Этторе бросил на нее недоверчивый взгляд, продолжая прятать за спиной не умолкавший мобильник.
— Так значит, существует мужчина с точно такой же фамилией, являющийся вашим другом? — уточнил он.
Еще несколько недель назад я сказала бы: больше, чем другом, подумала про себя Даниэла, вспомнив улыбающееся ей с фотографий лицо Джанни.
Вслух же негромко проговорила:
— Да, все верно, у моего друга точно такая же фамилия, как и у вашего приятеля. Именно поэтому я и хотела узнать, не тот ли это Ровентини.
Этторе благодушно улыбнулся.
— Что ж, если вашего друга зовут Маурицио…
— Нет, у него другое имя, — едва сдержав вздох облегчения, поспешно перебила его Даниэла. — А теперь я ухожу… Можете спокойно беседовать со своим приятелем… — скороговоркой добавила она, направляясь к двери.
— Нет, постойте! — взволнованно воскликнул Этторе, преграждая ей дорогу. — Послушайте меня, пожалуйста… Я понимаю, что вел себя, как последний кретин, раз вы убегаете от меня… Но это все от волнения, поверьте… — сбивчиво проговорил он. — Я так хотел произвести на вас благоприятное впечатление… Но, кажется, получилось все наоборот… Простите меня за это… И не уходите… Я очень вас прошу…
Даниэла растерянно смотрела на своего собеседника и не узнавала его. В одно мгновение прежний Этторе куда-то исчез, уступив место новому: искреннему и открытому.
— Хорошо, я подожду на улице, пока вы поговорите со своим приятелем, — тихо пообещала она.
— Вот черт! — приглушенно воскликнул Этторе, как только Даниэла скрылась за дверью. — Как глупо все получилось… Снова он звонит не вовремя, как и вчера в галерее… И надо же было этому чертову Ровентини поставить меня в такое дурацкое положение… Мы ведь договорились, что он будет только наблюдать… Хотя, наверное, именно наблюдение и толкнуло его сделать этот звонок… В душе бывшего жениха взыграла ревность к его бывшей невесте, соблазняемой по его же собственной просьбе другим мужчиной… — невесело усмехнувшись, пробормотал он и, бросив задумчивый взгляд на дисплей мобильного, добавил: — И это при том, что всего лишь несколько часов назад он нежно ворковал в траттории с некой кареглазой пассией… Интересно, что сказала бы Даниэла, если бы увидела сделанные мною фотографии ее возлюбленного в обществе той блондинки? — Этторе потянулся было к карману пиджака, но тут же отказался от своего намерения, отчаянно мотнув головой. — Нет, ни Даниэла, ни кто-либо другой не должны увидеть эти фотографии, — решительно проговорил он. — Я не хочу причинять страдание этой девушке…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
