слили базу людей, которые работали на врагов мафии?
Белла пожимает плечами:
— Вполне возможно. Все триггеры были визуальными, вот почему я сейчас в этой долбаной коробке. Подвернула ногу, пока добиралась сюда... Берг не раскрывал этот адрес никому кроме своих, и я решила, что это хорошее убежище. Чтобы не закончить как он. Не видеть триггеров вовсе до сих пор кажется мне хорошей идеей.
— Тогда я не знаю, какой из предложенных тобой вариантов хуже.
Это честное признание. В голове крутится еще с десяток вопросов, главный из которых — «Какого хрена вы вообще согласились на все это?». Но именно его совершенно невозможно озвучить. Берг был командиром, Белла его правой рукой, а еще для полусотни братьев и сестер отряд был всей жизнью и единственным источником заработка. Полли и сам не знал, что бы делал без Волчьей Стаи. В Аркадии не так-то много вариантов работы для человека без образования, хорошо умеющего только драться. Конечно, Полли еще мог складно разговаривать и уговаривать, но с трудом представлял себя в роли какого-нибудь продавца подержанной техники.
— А жаль, — раздается голос Берга, — кофеварки бы ты впаривал на отлично.
— Заткнись, — привычно отмахивается Полли.
— Что? — Белла удивленно вскидывает голову.
— Извини, это не... Это просто я и мои мысли, — вздыхает Полли. — Еще раз спрошу, у тебя остались контакты этой вашей Сандалии? Я хочу с ним связаться. Пробовал почту, но теперь она заблокирована.
— Тогда нет. У меня тоже только его электронный адрес. И мне не верится, что он не замел все остальные следы.
— Можно попытаться...
Полли начинает рассуждать вслух, прикидывать варианты — Триал, наемный хакер, кто-то, кто может найти им одного человека, спрятавшегося, вероятно, в самую глубокую нору в Аркадии. Он думал об этом раньше, но сейчас... сейчас масштаб несколько... подавляет. Но Полли не может остановиться самостоятельно — Белла прерывает его. Она водит рукой в воздухе несколько секунд, прежде чем нащупать его рукав и вцепиться в него мертвой хваткой.
— Полли, — напряженно говорит она. — Выход есть. Эта хрень, чем бы она ни была, все еще работает в моих мозгах. И действует... Или сбоит. Но главное — ведется какой-то активный процесс, и это значит, что сейчас больше шансов обнаружить это вмешательство. Если где-то и можно найти всю правдивую информацию о происходящем, то здесь. Прямо у меня в мозгах.
— Которые триггерятся непонятно на что. Которые наверняка стриггерятся снова, если кто-то попытается забраться в твой мозг. Которые превратили Берга в какого-то монстра. Которого я...
— Которого ты убил, — спокойно заканчивает за него Белла.
Повернутое к нему забрало шлема абсолютно черное.
Это действительно выход — вновь попробовать разобраться, что творится у нее в мозгах. В лучшем случае — отсечь это вмешательство. В худшем...
Молчание затягивается, и Белла не разжимает хватку на его рукаве. Полли дергает рукой, но безрезультатно. Поэтому он пытается разжать ее пальцы по одному, разговаривая медленно, как с душевнобольной:
— Я не могу убить и тебя тоже.
Ее пальцы не поддаются, и Полли боится применить силу. Черт, они тут оба двинулись, так ведь? Полли разговаривает с призраком, а Белла превращается в камень.
— Но я знаю, как минимум, еще одного человека, который внезапно поехал крышей примерно в то же время, что и Берг, — продолжает Полли. — И поехал ровно так же, как он — начал убивать. Это не может быть совпадением, верно? Не сейчас. Не как раз после возможно-мнимого-уничтожения Триады, когда прошивка в ваших мозгах заискрилась чертовым фейерверком.
— О чем ты... — от неожиданности Белла отпускает его руку.
— О ком, — Полли с облегчением одергивает рукав и отходит от нее на пару шагов. — О гораздо более удобном варианте, знаешь? По крайней мере, если все обернется совсем плохо, я убью не тебя, свою дорогую подругу и второе лицо Стаи, а какую-то психованную суку, вырвавшую язык случайному прохожему.
Постеры со стен Берговой квартиры смотрят на него с упреком.
— Берг не похвалит меня за такое, это точно, — бормочет Полли едва слышно, но тут же встряхивает головой и широко улыбается. — Но это реально хороший вариант! Самый лучший из возможных! Черт, да «Новатех», может, даже отвалит мне деньжат за возврат их экзоскелета!
Он почти слышит, как крутятся и щелкают в мозгу Беллы невидимые шестеренки. Она не могла не слышать об этом — новости в Аркадии распространяются как пожар, а Белла заблокировала себе зрение, но не слух.
И у Полли осталось... минуты эдак полторы, так что он поспешно подхватывает шлем и автомат с кровати. Белла не была бы правой рукой Стаи, если бы позволяла своим подчиненным ввязываться в подобное — охоту за человеком, на которого уже охотится корпа, полиция и, предположительно, виджиланте и раннеры.
То есть, буквально все в Аркадии.
Полли отходит спиной вперед.
— Белла, просто подожди здесь, я обязательно свяжусь с тобой, как только...
Она подскакивает на ноги и в ярости бросается к нему. К счастью, она все еще слепа, так что руки хватают только пустоту.
— ПРЫТКИН ЛЕОПОЛЬД КОНСТАНТИНОВИЧ!
Ох, черт. От «Полли» к полному ФИО! Дело дрянь.
Дело дрянь, как кучу раз до того, когда Белла злилась на своих чересчур безбашенных подчиненных.
Дело дрянь, но все же это так знакомо, что Полли не может не улыбнуться.
Улыбка гаснет, как только Белла тянется к пистолету в наплечной кобуре, и Полли торопливо захлопывает дверь за собой.
7. Провал и пикап
Флай надо беречь лицо, она хорошо это помнит. Даже сейчас, даже когда синтетическая кожа на пальцах ободрана до пластиковых суставов, даже когда все тело саднит и ноет, — Флай все еще помнит, что надо беречь лицо.
Особенно тогда, когда оно вот-вот встретится с бетонной стеной.
Раннер оказался идиотом, сущим придурком. С «грузом», ага, с «грузом»... Только вот этот чертов груз тяжелее нее раза в четыре!
Флай вжимает голову в плечи, на панике пытается освободить руки и скинуть лишнего человека, но безрезультатно — она встречает стену сначала крыльями, и спицы скрипят, пленка вздувается парашютом. Потом — все-таки головой. Макушкой и затылком, потому что Флай все еще старается не повредить лицо. Хорошо, что спицы все-таки затормозили столкновение секундой раньше.
Шею и плечи прошивает болью, и в какой-то момент ноги Флай оказываются выше
