щель между стеной и столом.
Так продолжалось уже полчаса. Я работала над книгой, и сначала не обратила внимания. Но собака Бегемот упитанной попой все время толкал мою ногу. Наконец, я отвлеклась, спросила:
— Что ты там ищешь?
— Да так, ничего, — беззаботно ответил собака Бегемот, и вышел из комнаты.
Но вскоре вернулся, и опять началось:
— Пых-пых, уф-уф-уф…
Тогда я уже заинтересовалась, заглянула за стол. Там лежала золотая коробочка от авторского шоколада, который мне прислала в подарок читательница.
— Тебе это, что ли, нужно? Ну на, играй. Ты хороший пес, и никогда не глотаешь огрызки упаковки.
— Да, я очень хороший пес, — подтвердил собака Бегемот, утаскивая коробочку в свою лежанку.
— А где сама шоколадка? Там же еще половина оставалась…
Я снова заглянула за стол, обследовала все пространство, но шоколадки не обнаружила. Пошла в собакоБегемотово логово.
— Ты не видел мою шоколадку? Наверное, она упала со стола вместе с коробочкой.
— Это такая вкусная, пахучая штука? — облизнулся собака Бегемот. — Нет, не видел.
— Так… Кажется, я поняла, почему ты двое суток не ел.
— Ну… просто не хотел.
— И почему у тебя второй день азиатский разрез глаз, так что приходится тебя лечить от аллергии.
— Я собака, и не знаю, что такое аллергия, — возразил собака Бегемот.
— Это что же получается? Я уронила шоколадку…
— Ты собиралась по делам, — пояснил собака Бегемот. — Торопилась, искала что-то на столе, и уронила эту вот штуку. И ушла. Штуку я достал и съел. А сегодня вспомнил, там осталась коробочка. Подумал, вдруг в ней есть еще такое вкусное. Но нет. Я проверил.
— Как же ты умудрился вытащить из-за стола шоколадку?
— Я старался. А что, нельзя было? Есть же правило: все наверху твое, а все внизу — мое. Я даже оливки ем, когда ты их роняешь.
— Оливки — не шоколад.
— Я собака, и не знаю, что такое шоколад.
— А где целлофановая упаковка? Ты ее тоже сожрал? — ужаснулась я.
— Вот она, — собака Бегемот с гордостью продемонстрировал разодранную прозрачную пленку. — Я же хороший пес, и никогда не глотаю упаковку.
— Ты не очень хороший пес, — заключила я. — Шоколад собакам нельзя. Повезло, что одной аллергией обошлось. А могло и сердце прихватить.
— Это несправедливо, — нахмурился собака Бегемот. — Я действовал по правилам. А вот ты — нет. Ты моя хозяйка, и должна следить, чтобы на полу не оказалось неположенных мне продуктов.
— Ты прав, — я обняла собаку Бегемота. — Впредь буду внимательнее. Но скажи, тебя не смутило, что этот шоколад с перцем, кунжутом и кучей приправ, да вообще он горький?
— Нет, не смутило, — твердо ответил собака Бегемот. — Все, что лежит на полу — вкусное.
Собака Бегемот и голубая косточка
Собака Бегемот и голубая косточка
Однажды собаке Бегемоту подарили новую игрушку. Даже две. Собаке Бегемоту постоянно дарят новые игрушки. И я дарю, и дети, и гости, а читатели присылают деньги с просьбой купить подарок собаке Бегемоту. Ведь для чего еще нужен французский бульдог, как не для того, чтобы его баловать? Жалобное лицо в трогательных морщинках и фигура кабачком к этому очень располагают.
На сей раз две игрушки принесла я — звенящий мячик и косточку. Собаку Бегемота заинтересовала косточка — голубая, прозрачная, очень привлекательная для жевания.
Собака Бегемот собрался было пожевать от души, но тут пришло время прогулки.
— Давай обуваться, — сказала я.
— Нет, — возразил собака Бегемот. — У меня дело важное, мне надо пристроить косточку.
Он принялся бегать по квартире, ловко уворачиваясь от меня и отказываясь надевать прогулочные носки.
— Просто положи ее, и все, — предложила я.
— Но вдруг украдут? — беспокоился собака Бегемот.
— Кто ее украдет?
— Не хочу быть подозрительным, но, например, ты.
— Зачем мне красть косточку, если я ее сама тебе подарила?
— Знаешь, ты можешь соблазниться и передумать. Вот и украдешь, чтобы погрызть на досуге.
— А ничего, что мы вместе будем на прогулке? Я не смогу украсть твою косточку.
— Тогда в дом могут залезть злоумышленники. Например, другие собаки. И конечно, сопрут мою замечательную косточку.
— Хорошо, — сдалась я. — Найди подходящее место для игрушки, и пошли гулять.
Собака Бегемот пребывал в тяжелых раздумьях. Сначала он устроил косточку в кресле. Но это показалось ему ненадежным. Собака Бегемот перенес подарок в другое кресло. Там тоже было как-то тревожно. Тогда собака Бегемот зарыл игрушку у меня в кровати.
— Это ведь самое святое место, правильно? — уточнила я.
— Вроде бы да, — протянул собака Бегемот. — Но вдруг после прогулки ты первая бросишься домой, и заберешь косточку из своего логова? И сожрешь?
Наконец собака Бегемот нашел нужное место: на своем персональном диване, где он складирует все игрушки.
— Вот тут точно никто не достанет, — довольно сказал он. — Пока разберутся, какое из сокровищ самое важное, я уже с прогулки вернусь.
— Все же ты жадный, — рассмеялась я.
— Не жадный, а экономный, хозяйственный, и собственник, — поправил собака Бегемот. — Как положено бульдогу.
Собака Бегемот и Страшная рука
Собака Бегемот и Страшная рука
— Давай поиграем, — сказал собака Бегемот, лежа рядом и умильно глядя на меня.
— Но мы ведь собрались спать.
— Я знаю. Но перед сном давай поиграем.
— Как? В мячик?
— Нет, в мячик уже поздно, да и вставать мне неохота.
— Кстати, давно хочу спросить: почему ты не сразу отдаешь мне мяч? Бежишь, ловишь, а потом от меня убегаешь.
— А как еще надо?
— Ну другие собаки носят апорт.
— Но ведь я не овчарка. Это слишком простое действие. Я бульдог. Сначала я бегу за мячиком, потом ты бежишь за мной. Так интереснее.
— Логично.
— Ну так что, давай поиграем? — настаивал собака Бегемот.
— Но ты не хочешь вставать. Как же мы будем играть?
— В Страшную руку.
— В Страшную руку играют котики. Ты не котик.
— Ну и что? — возразил собака Бегемот. — Ты часто зовешь меня котиком. И у меня такие же уши, а еще я умею мурлыкать. Я бульдог. Бульдоги — собакошки. Или котопсы.
— Ладно. Но ты же понимаешь, что это моя рука, и она не страшная?
— В этом все и дело, — пояснил собака Бегемот. — Игра такая. Твоя рука. Я притворяюсь, что она страшная. А ты притворяешься, что нападаешь на меня. На самом деле, я знаю, что твоя рука никогда меня не ударит и не причинит зла. Это приятно осознавать.
— А я знаю, что ты никогда не укусишь мою руку, — подтвердила я.
— Да, — согласился собака Бегемот. — В этом смысл настоящей дружбы. Друг не может причинить боль.
— Хорошо.
Я
