к нему и увидела, как он отскочил от тела тетки, которое снова распласталось на полу после того, как некромант перестал его удерживать, и приближается ко мне, выставив вперед ладони.
Его движение хотелось повторить — и я вытянула руки. И заорала.
Я собой не горжусь, но так, если по-честному. Я не орала, когда нашла Бриена. Не орала из-за упыря. Из-за мертвой тетки не орала и когда та старуха наградила меня котиком и силой — тоже ни словечка не проронила.
Наверное, во мне просто накопилось. Не могла же я заорать просто от того, что мои руки светились, а с ногтей срывались молнии!
Я даже зажмурилась, чтобы этого не видеть, и в этот момент коварный Даррен прыгнул вперед и обхватил меня за плечи. От ужаса, что я могла сжечь молниями ученика Звояра и не видать мне тогда учебы на факультете некромантов, я вся похолодела, причем в прямом смысле — едва в ледышку не превратилась!
И теперь это руки Даррена, крепко прижавшие меня к его груди, обжигали, а не наоборот!
Когда я была маленькая, меня учили, что нет никаких законов магии. Есть научные законы матери-земли и закон подлости. Я вообще-то неплохо успевала в изучении наук, знала, как вертится наша земля и почему звезды расположены именно так — мне поэтому потом так тяжело давалась астрология. Ведь я на отлично знала астрономию!
Но я отвлеклась.
Законы разных наук действовали неизменно не везде: маги играючи преодолевали и земное притяжение, и огонь, и воду могли повернуть вспять. И звезды, являвшиеся по своей сути газовыми гигантами черти как далеко отсюда, у магов влияли на ритуалы и имянаречения.
Но вот закон подлости — этот срабатывал неизменно в любом обществе.
Так произошло и сейчас. Как я потом поняла, Даррен переживал не столько за меня, сколько за свой не полностью огнеупорный дом. Я могла взорваться или порушить усадьбу каким-нибудь иным способом. Но все сильные маги знают, что, заключив потерявшего контроль над телом мага в кольцо рук, можно его успокоить.
Это Даррен и блестяще продемонстрировал за минуту до того, как дверь открылась и вошел его младший брат. Нет бы ему еще на полу поспать, а не шататься по коридорам, где рыскают убийцы! Но! Закон подлости, мы все помним.
Для человека, который пережил погребение живьем и познакомился со мной всего несколько часов назад, Бриен принял слишком близко к сердцу, что Даррен крепко прижимал меня к груди, пытаясь не уткнуться носом в мою остроконечную шляпу. Я даже не дотягивалась до его лица, хотя туфли валялись внизу, и мои ноги свободно болтались в одних чулках.
— Даррен! — воскликнул Бриен так, что в столовую начали заглядывать любопытные. — Неужели абсолютно всё мое на тридцать три дня принадлежит тебе⁈
Я бы напомнила Бриену, что я вовсе не его, но Даррен крепче вжал меня в грудь, а бурчать в чужой плащ совершенно бесполезно, и я смирилась.
— Очень может быть, — ответил он слишком мягко. — Бриен, мы тут расследуем убийство, если ты еще не понял.
— И для расследования нужно тискать мою невесту за задницу? — яростно осведомился мой жених. Заметить, что задница у меня расположена ниже, мне снова не дали. Зато я ощутила на этом самом месте мужские руки! Да, через три юбки и кошелек, но всё же!
— Вот тут у нее задница, — весело пояснил Даррен. — Бриен, ты бы подтянул хотя бы анатомию! А я держался много выше!
Плохо быть маленького роста. Меня учили приемам самообороны, и я была одна из лучших в школе. Потому что мы все были примерно одного роста. А потом все выросли, а я осталась такая. А маги вообще лоси натуральные! Вот как мне эффективно пнуть коленкой Даррена, чтобы он меня немедленно отпустил и думать забыл хватать за мягкое?
Я же не достану просто! И плащ не прокушу. И лопата, как назло, далеко лежала! Хоть плачь!
Разумеется, я не собиралась плакать. Еще чего! Не могу достать до жизненно важных органов — пну под коленку! Не спали бы с меня туфли, было бы совсем отлично, но что есть, то есть!
Я вложила всю снова собирающуюся злость в свою ступню и прямо почувствовала, как она потяжелела. И вот этой потяжелевшей ступней я со всей дури ударила по колену Даррену. Не знаю, на что я надеялась, может, на эффект неожиданности, но неожиданность была для меня, когда Даррен совершенно натурально взвыл и выпустил меня из рук. А сам запрыгал на одной ноге, держась за колено второй.
Папа говорил, что рядом с мертвецами смеяться грешно, но я всю жизнь так или иначе проводила рядом с ними, так что же, не смеяться теперь? Так что без всякого зазрения совести я расхохоталась, а потом рванула прочь, подальше от злого некроманта, трупа и поближе к своей лопате.
— В-ведьма! — прохрипел Даррен, переставая вопить как баньши.
— Моя ведьма! — с удовольствием напомнил Бриен. — И не трогай мою ведьму своими жадными лапами! Мало тебе того, что ты и так всегда всем девушкам нравился больше, чем я?
Я подняла прикидывающегося спящим котика на руки и начала чесать за имеющимся ушком. Какие страсти открывались! А в университете Даррен казался паинькой!
— Неправда, девушкам категорически не нравилось, что я некромант, — Даррен злобно зыркнул в мою сторону и щелкнул по колену. Видимо, использовал лечилку. Судя по лицу, боль моментально прошла. Мне бы так научиться! Сейчас во мне было достаточно магии для таких штук, но вот засада — я не учила их как раз потому, что считала, будто они мне не пригодятся!
— Да, но узнавали они от тебя это только утром! — свирепо продолжил Бриен.
Чудные дела. Я думала, он боготворит своего брата! Но стоило ему позариться на то, что он считал своим — то бишь, на меня, как полезли вот такие вот претензии! А я что, стою и слушаю, мотаю на косичку. Будет потом в университете и мне чем поддеть непогрешимого Даррена Гастиона!
Судя по тому, как он снова зыркнул в мою сторону, Даррен успешно догадался о моих коварных планах.
— Бриен, давай не будем ссориться над телом нашей тети, — наконец произнес Даррен. — Серьезно, есть проблемы посерьезнее Белки. И я знаю ее достаточно долго, чтобы даже не думать о том, чтобы воспользоваться ее наивностью и развлечься с нею.
Я только хмыкнула, не переставая поглаживать довольно посвистывающего сквозь ребра кошака. Моей наивностью он не думал воспользоваться! Ха! Так ему кто-то
