как она скалилась на него, как эфир освещал ее оливковую кожу и выражение лица, как ужас уступал место кровожадности. Как в ее суженных от напряжения глазах сияло золото магии, отражая далекие огни сражения.
А затем она попыталась головой проломить ему череп и воткнула кинжал в плечо, из-за чего последующие несколько дней он ходил с сотрясением и не мог шевелить правой рукой. А когда более или менее восстановился, понес заслуженное наказание от отца за то, что упустил единственного за последние девятнадцать лет Ткача Света, и потом еще несколько дней не мог встать на ноги, да и вообще пошевелиться.
Он проявил неосторожность и позволил девчонке сбежать, и теперь все усилия Кесатха – всё, за что они так усиленно боролись, ради чего шли по головам, – оказались под огромной угрозой.
Конец Ураганных Войн уже близко. Они загнали Сардовию в угол, но затравленное животное наиболее опасно, а потому любое преимущество на их стороне может обернуться для Империи Ночи катастрофой.
«Нас окружают только враги».
Когда Солнцеворот узнал, что заклинатели деда Аларика, короля Озалуса, разрабатывают прототип штормовика, он напал на Кесатх. Ткачи Света хотели украсть разработку, чтобы использовать в своих целях, и ради этого убили тысячи кесатхаров, не пожалев и деда Аларика. А весь остальной Сардовийский Союз просто сидел в стороне и наблюдал. Если бы не Ткачи, Озалус мог быть до сих пор жив, и тогда неподготовленному Гахерису не пришлось бы так срочно заменять его на престоле. А страна не оказалась бы втянутой в войну уже на следующее утро.
Если бы не Ткачи, Гахерис не превратился бы в такое чудовище и мать Аларика не бежала бы с Континента.
Молодой человек стиснул зубы. Опять он мысленно опускается в эту пропасть. Следует направить мысли в правильное русло, как подобает наследному принцу Империи Ночи и предводителю легиона Кованных Тенью, так же твердо, как он направляет корабль, пролетая над просторами пустынных ущелий и полузастывшими от холода водопадами.
Гахерис нашел в себе силы и мужество поступить должным образом, пусть этим он отвернул от себя весь Лир. И Аларик гордился тем, что он его сын.
И теперь ему нужно сосредоточиться на своей задаче: добраться до Ненавара. И убить девчонку.
«Волк» Аларика уже скользил по воздуху над каменистым побережьем юго-восточной границы Сардовии.
«Таласин, – вдруг всплыло у него в голове имя, упомянутое в письме перебежчика. – Ее зовут Таласин».
Глава шестая
На первый взгляд казалось, что Доминион Ненавар выглядит в точности как на карте: огромное скопление островов. Но чего на карте не было, так это пышной растительности, утопающей в глубинах голубых вод подобно нефритовым жемчужинам, небрежно рассыпанным по полотну сапфирового шелка. Жемчужины ярко сияли в лучах рассветного солнца и манили Таласин подлететь к ним ближе.
Великолепие картины захватывало дух.
У Великой Степи не было выхода к морю, и в детстве Таласин часто снился океан. Она с ненасытным интересом слушала бесчисленные рассказы о море, а много лет спустя, сражаясь за Сардовию, казалось, побывала в каждом уголке Континента, кроме побережий. Поэтому, когда девушка увидела, как под ее крошечным кораклом при свете дня раскинулись лазурные волны, а вокруг не было и намека на сушу, сердце приятно забилось от восторга. Впрочем, на десятом часу полета над неизменной водной гладью Таласин поняла, что вода способна надоесть.
И все же Ненавар даже с воздуха казался более чем стоящим утомительного полета местом. Одни только побережья казались чудом, которое Таласин не смела себе вообразить: суша была усеяна остролистными пальмами, что покачивались на легком ветру и роняли круглые коричневые плоды, а гладкие и плавные изгибы перламутрового песка постепенно переходили в сине-зеленую воду Море было таким чистым, что с воздуха было видно, как суетятся стайки рыб среди пушистой желтоватой морской травы и радужных кораллов, которых баюкало течение.
Это место, оно… оно наполняло странным чувством. За всю жизнь Таласин наслушалась столько историй об этом архипелаге, он одновременно манил и тревожил ее, и вот она здесь, парит над необычными побережьями, что сияют, словно обетованные, словно они ее ждали.
И вдруг все вокруг застлало фиолетовым, и Таласин чуть было не угодила вместе со своей «осой» в надоевший океан.
Все началось с дрожи по сторонам, будто огромная рука разорвала саму ткань реальности и обнажила скелет эфирной изнанки. Пространство искривилось. Из сердца архипелага вырвались сияющие всплески магии сливового оттенка и лепестками распустились над зеленью тропического леса, над белым песком, над голубой водой, окрашивая небо над островами в радиусе нескольких километров полупрозрачной дымкой, мерцающей, словно огонь.
«Примерно раз в тысячелетие горизонт озаряет яркое аметистовое сияние», – рассказывала Каэда. Стало быть, то самое Предостережение Рыбаков, о котором толкуют на Побережье Сардовии, – это место силы… Только вот, проход в какое измерение эфирного пространства здесь открывался, Таласин не представляла. Еще ни разу ей не доводилось слышать о магии фиолетового цвета. При наполнении эфирных сердцевин магия Шквалмига сияет зеленым, Дожделива – синим, Огнеринта – красным, а Громпути – белым. На Континенте у каждого из этих измерений возникает много мест силы, но еще ни разу не было замечено такого же внушительного количества магов, как у Врат Теней и Светополотна.
Возможно, так было когда-то, в прошлом. События некоторых эпох известны истории, но между ними осталось довольно много пробелов, до сегодняшних дней о тех временах дошли лишь скудные обрывки письменных источников и останки артефактов. Быть может, в истории затерялся период великого переселения Зовущих Ветер, Поющих под Дождем, Танцующих с Огнем и Избранных Молнией, начавшегося вследствие борьбы за власть, терзавшей древний Континент до образования Сардовийского Союза. Но в конце концов даже этот период смог подарить лишь мимолетное ощущение мира и спокойствия.
С опорой на достоверные факты было принято считать, что, помимо заклинателей, Континент издревле населяли Кованные Тенью, чьи места силы источали тьму ночи, и Ткачи Света, чьи места силы, по рассказам, напоминали колонны ослепительного солнечного света.
Однако это место силы извергало магическую энергию совершенно иного вида, о котором в Сардовии вряд ли кто-то знал. Значит ли это, что среди ненаварцев есть соответствующий вид эфиромантов? Девушка смотрела на цветущее волшебство из иллюминатора своего кораблика, и ее нарастающий интерес был подобен встававшему в те минуты из-за горизонта солнцу. Из Сардовии это аметистовое сияние наверняка казалось гораздо меньшим, поэтому масштабы, описанные в Предостережении Рыбаков, возможно, были результатом одновременного извержения нескольких таких мест
