силы. Таласин было интересно, на что способна магия неизвестного измерения. Это могла быть не магия стихий, таких как ветер, вода, огонь или молния, а чистая энергия, как у Светополотна и Врат Теней. Интересно, маги этого типа эфира умеют создавать оружие?
Таласин далеко не сразу смогла оторвать взгляд от таинственной магии, но как только ей это удалось, она возобновила управление «осой» и медленно пошла на снижение. Столб фиолетовой магии тем временем замер, и его свечение ослабло.
Чтобы избежать лишних глаз в портовых городах и на главных сухопутных трактах, Таласин предстояло сделать крюк. Она обогнула центральную часть архипелага и направилась к отдаленным островам, где ее «оса» тут же затерялась в тумане. Несколько последующих минут она, окаменев от напряжения, пролетела, практически касаясь поверхности воды. В окружавшей ее тишине гул эфирных сердцевин казался слишком громким. Отчасти девушка даже была готова к тому, что в любой момент ее схватят ненаварские дозорные или что с неба на нее спикирует дракон.
Но окружавшие ее острова сохраняли неподвижное молчание. По крайней мере, так казалось в завесе тумана. Бишимма с экипажем ведь так и не обнаружили ни единого признака обитания огромных огнедышащих чудовищ, которые, по слухам, бродили по Доминиону.
Быть может, драконы и правда просто выдумка. Байка, чтобы отпугивать любопытных чужаков.
Долетев до берега острова, где должен был находиться Просвет, Таласин набрала высоту, поймав в паруса легкий ветер, – внизу мелькали цветные крыши деревень и блестящие металлические башни – видимо, города. Все утопало в облаках зелени, словно было частью тропического леса.
Наконец Таласин пришвартовала «осу» в огромной пещере посреди многочисленных отвесных гор. Не лучшее место – девушка рассчитала, что теперь до точки назначения ей предстоит несколько часов пешего пути, – но это хотя бы сводило к минимуму риск обнаружения ее коракла каким-нибудь случайным ненаварцем.
Девушка вылезла из кокпита и, вооружившись верным компасом, тщательно сверила местоположение с картой и отметила его. Если ей все-таки удастся добраться до Просвета и успешно причаститься – а удастся ли, большой вопрос, – будет просто ужасно, если она потом потеряет свой спасительный транспорт.
Девушка засунула в рот большую галету и поспешно прожевала, запив водой из бурдюка. Покончив со скудным перекусом, Таласин начала свой длинный путь.
…….✲……..
Километры, отделяющие ее от места силы, были покрыты темной зеленью тропического леса, а первой неприятностью, с которой она столкнулась, стала влажность.
О боги, как же душно.
Несмотря на то что в основной части Сардовии почти круглый год царил холод, Таласин пятнадцать лет прожила в Великой Степи – регионе крайне неблагоприятных погодных условий. Но привыкла она к испепеляющему и иссушающему зною северного лета, а не к ненаварской влажности, которая пленкой оседает на коже и заполняет легкие водой даже среди густых зарослей, куда солнечный свет и не пытается просочиться. Девушка разделась до тонкого белого халата и коричневых бриджей, но после пяти часов ходьбы под навесом из крон разных диковинных деревьев ощущала себя придавленной немытой подмышкой Всеотца, обливаясь потом и прерывисто дыша. Дорогу то и дело преграждали лианы, свисающие с ветвей деревьев, и расчищать путь приходилось короткой саблей, которую Таласин свила из нитей света.
В подлеске тоже было много всякой растительности, которую Таласин видела впервые. Папоротники, рядами пышных пучков обвивающие стволы деревьев, ползучие кусты, листья которых плотно сворачивались при прикосновении к ним, висящие мешочки с красными лепестками, наполненные прозрачной жидкостью, где тонули разные мелкие насекомые. Встречались многочисленные цветы: черные в форме крыльев летучей мыши, желтые с лепестками, будто горны, наполненные пеной, и огромные фиолетовые в белую крапинку, источавшие такую отвратительную вонь гниющей плоти, что вызывали рвоту.
Лес пел голосами птиц, гудел жужжанием насекомых, ветки занимали рептилии с переливчатой чешуей и коричневые мохнатые существа, не то грызуны, не то приматы, которые ускользали из виду, когда Таласин оказывалась близко. Казалось, на многие километры вокруг нет ни одного человека.
Она была очень далеко от Сардовии, во всех смыслах.
Таласин не сильно противилась тому, что ее отправили на задание в такое опасное место, поскольку преследовала еще одну цель, которую утаила от командования и даже от Каэды. Никому были не знакомы тревожные чувства, которые вызывали у нее разговоры о Ненаваре. Никому не было ведомо, как ее беспокоит ощущение родства с ним. Она отправилась в Доминион в ожидании… чего-то. Она не была уверена, чего именно. Она искала ответы на вопросы, которые даже не могла выразить словами.
Однако пока нельзя было сказать, будто здесь сразу нашлось много ответов. Таласин была уставшей, облепленной грязью, и с нее лилось столько пота, что она едва успевала пополнять запасы воды.
После полудня Таласин взобралась на дерево, чтобы понять, где находится. Дерево отчасти напоминало сгорбленного старика и было покрыто жухлыми листьями, с узловатых ветвей свисали воздушные корни. Извилистая кора, испещренная дуплами, казалась сплетенной из веревок.
Подъем до вершины дерева девушке облегчили крюк-кошка и выступы на грубом толстом стволе. По пути ей встретились еще десятки коричневых мохнатых зверьков, которых она уже с точностью определила как приматов, хотя они были не больше ее ладони. Многие убегали от нее, но некоторые, вцепившись в ветки длинными пальцами, застывали на месте и начинали настороженно наблюдать за нарушительницей покоя круглыми золотыми глазами, занимавшими больше половины места на их крошечных мордочках.
– Не обращайте на меня внимания, – пропыхтела Таласин, карабкаясь мимо трех таких зверьков. – Я тут просто прохожу мимо.
Это были ее первые слова за целые сутки, адресованные другому живому существу. Но три крыскообезьянки не оценили оказанной им чести, возмущенно пискнули и… исчезли.
Совершенно внезапно. Только что они сидели на ветке, а в следующую секунду просто исчезли.
Скорее всего, они просто стремительно юркнули в листву, но создалось ощущение, что они по своей воле резко прекратили существовать, лишь бы она не продолжала с ними разговаривать.
– Мои типичные собеседники, – буркнула Таласин.
По ее расчетам, дерево было больше ста двадцати метров в высоту. Взобравшись на одну из самых высоких веток и очутившись над тропическим куполом, Таласин узрела необычную дикую природу: окружившие ее горы были покрыты ковром буйной зелени. Вдалеке бледно-голубым цветом вырисовывалась горная цепь, окутанная туманом. Мимо проплывали стаи птиц всех мыслимых расцветок, хвосты струились за ними, словно эфир, а трепет переливчатых крыльев наполнял небо сладкозвучной мелодией, похожей на звон стеклянных колокольчиков.
В лицо Таласин подул прохладный ветер, принося необыкновенное облегчение после перенесенной духоты. Порывы свежего океанического муссона принесли ароматы дождя и сладких фруктов, а вместе с ними –
