— Разве он не прошлое?
— Сама бы этого очень хотела, но… как сама видишь, нет.
— Может, тебе стоит с ним поговорить?
— И что я ему скажу?! — вскинула Вика. — Что не могу его забыть и до сих пор люблю?! Тем более сейчас, когда у Кира появилась дру-у-уга-а-ая!
Сестра смотрела на меня, словно ища выхода, а слезы текли по ее щекам. Так мы и сидели в обнимку, думая каждый о своем.
Что ей посоветовать, я не знала. Она ведь сама являлась инициатором разрыва. С другой стороны, насильно мил не будешь, и если парень так быстро нашел ей замену, то, может, и хорошо, что не зашло у них все слишком далеко.
Лучше сейчас, чем потом…
— Знаешь, — начала сестренка тихо. — Кирилл приходил ко мне через месяц после нашего расставания. Пытался объясниться.
— И? — выгнула бровь, ожидая продолжения.
— А ничего, мы поругались тогда из-за какой-то ерунды. Даже и не вспомню уже, что именно этому способствовало.
— Эх, Викуля — Викуля… А, может, и правда по фужеру вина? Как ты на это смотришь?
— Положительно. Утопим горе в алкоголе. Наливай, а я сейчас шоколадку притащу, подарил поклонник, — и, вставая, закатила глаза к потолку.
— Значит, не все так плохо, раз поклонники шоколадками балуют, — пошутила, доставая из холодильника вино.
— Пфф, ему пятьдесят лет! Ты о чем вообще! — и сделав страшные глаза, скрылась в коридоре, крича: — Это наш заказчик приходил, умасливать шефа, чтобы побыстрее проект выдали.
Под фужер красного изливание души пошло у Виктории быстрее, и я неожиданно сама для себя рассказала ей об Илье.
— И что ты теряешься?! — воскликнула она. — Тебе давно надо уже завести роман!
— Он отец моего ученика, — напомнила я то ли ей, то ли себе.
— И что?! Он перестал от этого быть мужиком?! Светка, ты же такая красавица у меня! Зачем себя хоронить из-за мужа-козла? — и уже значительно спокойнее добавила: — Кроме того, сама только что говорила мне об упущенных возможностях.
— Каждую возможность необходимо взвешивать, прежде чем ею воспользоваться.
— Иногда надо действовать по велению сердца! — не согласилась сестра. — Хоть раз в жизни стоит нырнуть в омут с головой, а потом хоть потоп.
Мы переглянулись и засмеялись.
— Что? Я на полном серьезе говорю, что разум и любовь — это не очень совместимые вещи. Вот посмотри, что я наделала, — вернулась она к своим проблемам. — А ведь могла быть просто счастлива без оглядки на мнение окружающих. Забила бы на его фразу или пропустила мимо ушей, а теперь…
Она замолчала, залпом осушая бокал.
— Можно я у тебя останусь ночевать? Так не хочу оставаться одна.
— Конечно, оставайся, что за вопрос.
Вика потянулась за бутылкой, чтобы разлить остатки, как в дверь неожиданно позвонили. Открыв, на пороге меня ждал огромный букет цветов и парень, доставивший их.
— Светлана Алексеевна Морозова? Все верно? — уточнил курьер, всматриваясь в бумаги.
— Да, — неуверенно подтвердила я.
— Распишитесь, — сунули мне документы. — Всего доброго.
Стоило мне закрыть дверь, как сестра, выглядывая из кухни, даже присвистнула, рассматривая розы.
— Это от нового поклонника?
— Да вряд ли, — неуверенно прошептала, ставя цветы в вазу.
— Посмотри, может, там визитка есть? — предложила Вика, попивая вино.
И действительно, визитка нашлась. Красивый черный конверт располагался в центре. Аккуратно распечатала его, доставая сложенную пополам бумагу, на которой была надпись: «Я очень сожалею обо всем случившемся. Может, еще возможно все вернуть?» Подписи не было, да она была и не нужна. Мне и так было ясно, от кого сей подарок.
Бросив конверт с посланием на стол, отошла к окну, обхватывая себя руками.
— Можно?
Я оглянулась на Викторию, реагируя на ее вопрос. Она держала в руках визитку. Молча кивнула и вновь уставилась на улицу.
— Как представлю, что Кира будут так же бесить мои попытки извиниться… Однозначно, даже пробовать не буду.
— Спасибо тебе, Вик.
— За что? — девушка тенью возникла за спиной, обняв меня за плечи.
— За то, что рядом… Всегда.
— Это мне тебя стоит благодарить за это, а никак не наоборот. Не понимаю я Олега. Вот хоть убей, не понимаю! Хотел ребенка, прости, родная, — и извиняющий взгляд на меня. — Заделал и ушел к другой бабе, а теперь, что же получается, уже не хочет, что ли? Наигрался?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Никак не комментируя ее реплику, прикрыла глаза, чувствуя, как поднимается неконтролируемая злость. Высвободившись из объятий сестры, подхватила телефон со стола и набрала бывшего мужа. Он словно только этого и ждал, ответив моментально.
— Света, я рад, что ты позвонила. Нам…
Но я не дала ему возможность закончить, перебив на полуслове.
— Оставь. Меня. В покое, — выделяя каждое слово интонацией, четко произнесла Олегу в трубку.
Меня после его «презента» словно прорвало или, правильнее будет сказать, переклинило. Вино. «Тематический» разговор с сестрой. Да и не стоит сбрасывать со счетов мое общее настроение и состояние после развода. Я все держала в себе, не позволяя ничего лишнего в отношении бывшего мужа. Старалась отгородиться, не отвечая на звонки, избегая встреч, но его записка сегодня стала последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.
Я, абсолютно не выбирая слов и выражений, вылила на Олега всю свою боль, ненависть, обиду. Говорила отрывисто, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на нецензурную брань, как торговка.
Если Морозов и хотел меня перебить первоначально, но не смог. От неожиданности и несвойственного мне поведения бывший просто обалдел. Выговорившись, я просто бросила трубку, а потом и вообще отключила телефон для надежности.
Вика все это время стояла молча за моей спиной, лишь после отповеди обошла и крепко обняла, едва слышно прошептав:
— Родная, не плачь, пожалуйста… Только не плачь… Поверь, он этого не стоит. Ты у меня умница и красавица. У тебя еще обязательно все будет хорошо, а послать этого козла надо было давно. Я вообще удивляюсь, как ты столько после развода продержалась.
От ее слов мне стало немного легче. Прикоснулась к своей щеке, обнаружив, что она мокрая. Я действительно плакала, даже не осознавая этого.
Вика отодвинулась, ненадолго задумалась и предложила:
— А давай-ка я папке позвоню и уболтаю их с мамой съездить на дачку? Они последнее время сами часто заикались про баньку. Почему бы нам не развеяться и не провести время с родителями? От этого всем хорошо и все будут счастливы. Ты как?
— Нормально, — пожав плечами, отодвинулась от сестры, разжав объятия. — Пойду умоюсь.
Пока я приводила себя в порядок, Виктория успела созвониться с родителями и все утрясти, а я тем временем направилась на кухню поставить чайник. Дико хотелось выпить кофе. Но, к моему глубокому сожалению, он закончился. И свой гормон счастья, помимо шоколада, я получить не смогла.
Заглянув в зал, предупредила сестру:
— Я в магазин.
— Ты на часы смотрела?! — воскликнула она. — Десять часов вечера!
— И что? Мне не пять лет, — посмеялась над ее аргументом. — На завтрак быстро прикуплю продуктов и вернусь.
— Может, я…
— Прекрати, — отмахнулась от невысказанного вслух ею предложения. — Лучше уберись на кухне. Где взять постель, сама знаешь. Я быстро.
Махом одевшись, выскочила в подъезд, прихватив кошелек и ключи.
— Светка, телефон-то возьми! — прокричала сестра мне вслед, но я уже захлопнула дверь, решив не возвращаться.
Погода, несмотря на то что на дворе декабрь, была прекрасная. Сыпал легкий снежок. На улице минус десять градусов. Красота.
Я брела из магазина с полным пакетом, все время при этом думая о своей пламенной речи бывшему мужу. Стыда я не испытывала, как, собственно, и особого облегчения. Лишь полное опустошение и разочарование.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он просто ужасно влияет на меня. Я превращаюсь во вздорную бабу. С ним не могу себя контролировать, излучая лишь один негатив. Олег как будто не понимает, что делает, абсолютно не слыша меня. Он, словно маленький ребенок, своим метанием только усугубляет положение. Не дает вздохнуть без него. Забыть.
