Снова движение. Вверх, вниз. Круг.
Инь и янь, меняющие цвета с алого на золотистый, с жёлтого на красный. Не имеет значения, в чём выражена противоположность, если она стремится стать единой.
Агатово-чёрные волосы, превратившиеся в оживших змей, белоснежная маска лица и движение, новое движение, родившееся в широко распахнутых глазах. Быстрее. Ещё быстрее. Мир сменяется ночью и днём, рассыпаясь частичками мелькающих всполохов. Алое и золотое, чёрное и белое, инь и янь в бесконечном нарастающем круговороте ритма. Вверх и вниз. Убивая. Наслаждение, которое невозможно выдержать. Вверх и вниз. Быстрее. Ещё быстрее. Стать движением, частью чужой вселенной, отражением собственной белой вспышки на дне распахнутых глаз, которые приближаются, приближаются так неотвратимо близко, чтобы поглотить... крик...
Кажется, он закричал. Но, наверное, это было неправдой. Асин не станет кричать, и сдавленное ответное шипение Риому тоже вряд ли можно было принять за крик. Змея излила свой яд, и другая змея пожрала её губы, орошая ядом в ответ.
Тишина. Пронзительная тишина, в которой, кажется, уже больше нет звуков. Их не может быть. Совершенная симфония, после исполнения которой, даже цирикию, кажется, жаждут смерти...
Они содрогались раз за разом, словно тело пронзали десятки молний, и не сразу после наступления оглушающей тишины пришло успокоение и забвение.
Остаться так... Навсегда. Так глупо.
Снова начали петь цирикию. Неужели им всё мало?
Интересно, могут ли цирикию плакать?
Риому лежал на нём, восстанавливая дыхание, уткнувшись лицом в его плечо, слизывая стекающие капельки пота. Они лежали в тишине почти несколько минут. А затем принц приподнялся и поцеловал лишь один раз, скользя ладонью по щеке. Может ли чужая рука быть столь требовательной и нежной одновременно? Странная мысль. Пальцы надавили на скулу, заставляя Лейда повернуть голову. Глаза снова встретились в бесконечно долгом немом разговоре. Риому снова пытался сказать или спросить его о чём-то, но Лейд не понимал, ведь это был всего лишь сон.
Когда рождается понимание, сны, как правило, имеют привычку исчезать. Риому потёрся об него носом, улыбнулся неуловимой улыбкой и отстранился, давая понять, что пора вставать.
И просыпаться.
Лейд лежал на земле и непонимающе моргал глазами. Если бы кайсё увидел его в этот момент... А впрочем, имеет ли смысл постоянно думать о кайсё? То, что произошло, могло обозначать лишь одно. Лейда ждёт смерть. Если кто-нибудь узнает. Но вряд ли Риому понимал это. Иначе бы он не попытался заставить асина потерять рассудок. Но даже если бы принц знал. Разве ему было хоть какое- то дело, до жизни своего слуги? Случившееся между ними не более чем прихоть. Прихоть его высочества, который так отчаянно скучал, что решил перепихнуться с асином ради скуки. Ведь не мог же Риому... На самом деле...
Принц сладко потянулся, словно сытый довольный кот, и поднялся гибким движением, отправившись умываться и оставляя Лейда одного осознавать только что случившееся. Он больше не прикоснулся к нему. Лишь снова улыбнулся этой своей странной мечтательной улыбкой, расшифровать значение которой не смог бы не только Лейд, но и сам великий кайсё.
Когда принц вернулся, асин был полностью одет и сидел на камне в состоянии близком к лёгкому паническому шоку.
- Хватит думать, - Риому подошёл к нему, кладя руки на плечи и притянув к себе собственническим движением, свойственным любовникам, поцеловал сомкнутые закаменевшие губы. Отстранился на секунду, смерив неподвижное лицо асина оценивающим взглядом, и неуловимо пожал плечами.
- Ты придаёшь слишком много значения подобным вещам. Мне начать тебя уговаривать?
- Это ты придаёшь им слишком много значения.
Лейд отвернулся с тщательно непроницаемым выражением.
- Мне всё равно.
- Понятно, - показалось или нет, в лице Риому что-то изменилось. Оно словно неуловимо потемнело, но затем стало прежним.
- Нам пора отправляться в путь, - напомнил принц мягко.
Лейд кивнул, выражая согласие, и тогда Риому опустился на валун.
- Но сначала ты накормишь меня, а потом понесёшь? - повелел он непреклонным тоном. - Иначе я никуда не пойду.
- Сдурел? - со злостью спросил Лейд, начиная понимать, что действительно ничего не изменилось.
Было бы странно думать, что подобные вещи могут что-то изменить. Так думают женщины и дураки.
Но в клане саи дураки не выживают. Странно чувствовать себя дураком. Обманутым дураком. Но наверное это лучше, чем осознавать себя лицемером.
- Ну, - глаза принца прищурились. - Просто я подумал, что если ты хочешь получить свои деньги, ты постараешься сделать всё возможное, чтобы я остался в живых. И ели ты будешь вести себя достаточно благоразумно, то я позволю тебе доставить меня в Дагон без особых неприятностей. И может быть...
Его рука потянулась к Лейду и остановилась, откатываясь обратно, словно натолкнувшись на невидимое препятствие.
- Поторопись, если хочешь, чтобы мы поспешили, - манерным тоном закончил принц.
Лейда ощутимо заколотило.
В какой-то момент он остро пожалел о случившемся.
Но в то же время при воспоминании об этом внутри всё начинало сладко ныть, а сердце заходилось, как сумасшедшее, щедро сдобренное памятью ладоней, которые до сих пор горели в том месте, где он прикасался к этой божественно атласной коже.
Вот только повторение этого безумия вряд ли было возможно. А если бы даже и было бы возможным, Лейд не позволит этому произойти.
Словно подчёркивая, что ему наплевать, и подобные вещи являются тем, что входит в рутинные развлечения принца, Риому снова вёл себя как распоследняя скотина. Впрочем, когда он был другим?
Накормив его остатками припасов и оставшись голодным, асин вновь посадил принца на закорки. Риому издевался над ним, продолжая изводить его словами и прикосновениями, но теперь ощущать его близость было мучительно. А слова ранили в два раза сильнее, потому что разум почему-то упорно не хотел смиряться с фактом того, что их может произносить человек, с которым может быть так удивительно хорошо. Риому, шутя, открыл перед ним ворота рая и столь же легко захлопнул их, заставляя Лейда ещё сильнее запутаться в себе. Неужели он настолько слабый и никчёмный, что ему могло прийти в голову строить иллюзии? Лицемер. В отличие от него, Риому хотя бы был честен.
