— Откуда знаешь? — испугался Аруз.
— Видал тебя там. Покупки делать там тебе не по карману — стало быть, продавал.
— Ну, ладно, — пришел в себя трактирщик. — Приношу ему заколку, а он давай браниться! Оказывается, он сам тот цветочек делал — во дворец, в подарок на годовщину правления короля Зарфеста.
— Надо же!.. А я тут при чем?..
Щегол оборвал фразу, настороженно оглянулся на скрип, но успокоился, увидев, что в приоткрытую дверь заглядывает смешная чумазая мордашка. Этот мальчишка, которого все называли Чешуйкой, крутился возле «Шумного веселья» — а вдруг кто-нибудь из посетителей за монетку пошлет его с поручением? Или из объедков что перепадет…
При виде Щегла малыш просиял. А парень небрежно бросил через трапезную медяк:
— Лови, лопоухий!
Малыш монетку не поймал, кинулся поднимать ее с полу. А Щегол тут же забыл про беспризорника, вернулся к беседе с трактирщиком и снизошел до объяснений:
— Я ж тебе говорил: нашел я заколку. На улице.
— Кончай бренчать.
— Я ж говорю: на улице. Когда город покидало грайанское посольство. Проехала процессия — гляжу, в пыли цветочек валяется. А всему городу известно, что принц Ульфест с грайанцами сутки напролет в «радугу» резался. Наверное, тогда ландыш и проиграл, а то откуда бы ему на той улице оказаться?
— Отбрехиваться ты мастер… А ведь был и другой случай, меня Туарри заодно попрекнул. Та золотая сережка с хрустальным колокольчиком.
— Помню. Сережку обронила одна прекрасная и нестрогая дама, уходя со свидания, о котором она не станет вспоминать вслух. Успокойся, трактирщик, она не ищет свою серьгу.
— Да это ерунда, — признался вдруг Аруз. — С ювелиром я как-нибудь разобрался бы. Тут погрознее тучи собираются. Нащебетала одна птаха, что тебя ищет Жабье Рыло. Сердится: мол, ты его не уважаешь, на поклон не ходишь, долю не платишь.
— Жабье Рыло? — хмыкнул парень. — Ох, как страшно!
— А тебе и должно быть страшно! И как тебе удалось до сих пор промышлять и только сейчас прогневать Жабье Рыло? Ловок ты, парень, хитер… Я даже не знаю, откуда ты такой взялся. Ходят слухи, что ты из леса приходишь и в лес уходишь…
— А если так? — помолчав, серьезно спросил Щегол.
— Если так — берегись, парень! Городские лесных не любят. Или на ножи тебя возьмут, или «крысоловам» сдадут. Дела с лесом ведет только Жабье Рыло. Послушай, сынок, моего совета: ступай сам к ночному хозяину, не жди, пока силком притащат. Пади в ноги, покайся, пообещай долю. Жабье Рыло ценит настоящих ловкачей. Может, вам с Кудлатым и по лесам не придется шляться, в Аргосмире будете промышлять.
— Промышлять, промышлять… — Щегол устремил чистые синие очи к потолку. — Что бы это могло значить?.. А! — вдруг прозрел он. — Кудлатый, нас тут принимают за воров!
— Не может быть! — горестно охнул верзила.
— Запомни, толстяк, — ласково пропел парнишка, — Щегол сроду не брал чужого! Я просто глазастый, понятно? Хожу по улицам, смотрю под ноги. Где колечко замечу, где браслет, где кошелек оброненный…
Этот не внушающий доверия монолог был оборван приходом нового гостя, который громогласно потребовал вина и закуски.
Аруз кивнул рабыне — мол, обслужи!
— Кто таков? — сощурился Щегол на вошедшего.
— Строит из себя господина, а сам — пустое место. Служит на Серебряном подворье. Там остановился посланник с Семи Островов. Заявился, рожа заморская, с целой свитой, а застрял дольше, чем собирался, вот и нанял еще прислугу — из местных.
— Да? И долго здесь торчит этот посланник?
— С месяц.
— Долго ж я в Аргосмире не был… А ведь я сроду не видал никого с тех островов. Интересно же!.. Как зовут?
— Посланника?
— На кой мне посланник? Слугу!
— Умменес.
— Что любит?
— Хвастаться напропалую.
— Обожаю хвастунов! Что пьет?
— Лишь бы покрепче.
— Сокровище, а не парень! Я с ним уже дружу!
Щегол походкой подвыпившего человека направился в тот угол трапезной, где Метелочка поставила перед новым гостем вино и жареную рыбу. Проходя мимо Умменеса, паренек споткнулся и, чтобы не упасть, схватился за плечо сидящего выпивохи. Тот гневно вскочил. Щегол, судя по жестам, начал извиняться с таким чистосердечием и смотрел так простодушно, что Умменес сменил гнев на милость. Вскоре новые приятели сидели рядом. Умменес что-то рассказывал, размахивая руками. Щегол внимал с детским восторгом.
— Способный мальчик! — вздохнул Аруз. — Ты, Кудлатый, уговорил бы его поклониться Жабьему Рылу. Обидно будет, если такому хорошему пареньку засадят нож в спину. А заодно и мне — за то, что товар брал.
— Тебе — не знаю, — рассудил Кудлатый, разглядывая свои широкие ладони. — А вот ему — навряд ли. Ведь я рядом! Мне этот паршивец — что младший брат. Я за него любое Жабье Рыло по макушку в болото вколочу!
4
В Подгорном Мире нет ничего постоянного, незыблемого. Никогда не знаешь, какая именно складка подползла к разрыву в Грани Миров. Одни и те же Ворота могут вывести и в пустыню, и на морской берег, и на равнину, поросшую тяжелыми фиолетовыми метелками, похожими на ковыль и на развалины древнего города…
И неизвестно, кто поджидает на той стороне, щелкая клыками и исходя голодной слюной. Надо бы держать оружие наготове, но приходится стискивать руки товарищей: сквозь серый туман Ворот проходят единой цепочкой, не то разбросает всех по складке — не разыщешь потом напарников.
Подарком судьбы оказывается то, что за Гранью — не пламя вулкана и не бушующий океан, а мрачное на вид, но вполне безобидное ущелье, усеянное большими валунами: вероятно, когда-то здесь было русло горной реки…
Живая цепочка распалась. Выхватив мечи, пришельцы настороженно огляделись: они не очень-то верили в подарки судьбы.
Наконец раздался голос Нитхи:
— У нас в Наррабане говорят: на первом шагу не споткнулся — и за то спасибо дороге!
И девочка потерла предплечье, за которое только что держалась лапа Циркача.
— Не торчим здесь! — подражая голосу учителя, скомандовал Дайру. — Долго у Ворот торчать нельзя — очень, очень может выбросить обратно!
Шенги ухмыльнулся, но промолчал.
Вся компания двинулась по ущелью. Ящер плелся последним, потому что время от времени останавливался и глядел в невероятно низкое серое небо. Небо своей родины.
Вскоре стены ущелья стали более пологими. Здесь их покрывали мелкие стелющиеся растения в крошечных шипах.
— Привал! — Шенги опустился на валун. — На землю не садитесь — потом штаны от колючек не отчистите.
Он снял с пояса флягу и пустил по кругу. Каждый выпил по несколько глотков. Вода пригасила горечь, полыхавшую в горле. Уж очень противная штука — Снадобье. Но никому и в голову не пришло жаловаться на неприятный вкус. Будь благословенна память того, кто придумал Снадобье! Состав его — величайшая тайна Гильдии. Ученики узнают ее лишь после того, как пройдут испытание и наденут заветные браслеты — знак Гильдии. Тогда на разум новых Охотников будут наложены чары — и они не смогут никому рассказать, как приготовить драгоценный состав, позволяющий остаться человеком за Гранью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
