– Северные кладовые находятся в нижнем ярусе северного крыла, госпожа, – тихо подсказала она. – Туда далеко идти.
– Ничего, я справлюсь.
Путь и правда был долгим. Замок оказался гораздо больше, чем я представляла, – целый город, обнесенный тройной стеной и сторожевыми башнями. Но я развлекалась тем, что запоминала дорогу.
Наконец мы достигли северного крыла. Это был хозяйственный корпус, состоящий из трех этажей.
Стража на входе, увидев меня, посторонилась.
Мы спустились по винтовой лестнице, ступени которой были стерты до блеска за долгие годы службы. Чем ниже мы опускались, тем сильнее пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым – испорченным зерном?
Внизу коридор разветвлялся. Слева тянулся ряд массивных дубовых дверей с железными засовами – склады. Справа – темный проход, ведущий, судя по всему, в подземелья.
Я направилась к ближайшей двери и толкнула ее.
Запах ударил в нос сразу.
– О Всемогущий…
Здесь царствовала полутьма. На каменном полу полутускло отсвечивали лужи застоявшейся воды. Мешки с зерном были свалены в беспорядке, многие разорваны, их содержимое смешалось с грязью.
Плесень расползалась по углам черными пятнами.
– Это и есть «все в порядке»? – я повернулась к Миранде.
Она побледнела.
– Я… не знала, госпожа.
– Конечно, не знала. Потому что Лагорт солгал.
Так же, как в свое время управляющий солгал моей мачехе. Но я – не она.
Я шагнула вглубь, подол платья тут же намок. Вода была ледяной.
– Сколько еще таких кладовых?
– Четыре, госпожа.
– И все в таком состоянии?
– Не знаю…
Я сжала зубы.
– Позови сюда управляющего. Сейчас же.
Миранда метнулась к выходу, а я осталась, осматривая разруху.
«Месяц назад рухнула плотина».
Но если бы это было правдой, зерно уже сгнило бы полностью. А здесь следы свежего подтопления – вода еще не успела высохнуть.
Значит, Лагорт не просто игнорирует меня. Он лжет.
И я намерена выяснить – почему.
Через несколько минут в дверях появился управляющий. Его лицо было невозмутимым, но пальцы слегка подрагивали.
– Госпожа, мы с вами уже…
– Объясните мне это, – я оборвала его, указав на затопленное помещение.
Но он даже не взглянул.
– Как я уже говорил, плотина…
– Перестаньте врать! – мой голос гулко отозвался от каменных стен. – Вода здесь свежая.
Его глаза сузились.
– Возможно, протечка в стене…
– Возможно? Вы управляющий! Вы должны знать!
Тишина.
Но вот он медленно выпрямился. В его взгляде появилось что-то новое. Раздражение? Злость?
– Госпожа, вам действительно стоит обсудить это с герцогиней Каталиной.
Я шагнула вперед.
– Нет. Мы обсудим это сейчас.
Он непочтительно хмыкнул:
– Нечего обсуждать. Вы тут временно. И, если позволите мне говорить откровенно… – его голос стал тише, – не первая. И не последняя.
Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Ни один слуга не позволил бы такого со своей госпожой. Но Лагорт даже не скрывал, что в его глазах я никто. Временная помеха. Однако я собиралась его удивить.
Поэтому рассмеялась.
Этого он точно не ожидал, а потому отпрянул с легким недоумением.
– О, господин Лагорт, – я покачала головой, – вы правы. Я действительно могу исчезнуть завтра. Но знаете, что точно останется?
Сделав еще шаг, я сократила расстояние между нами до минимума.
– Следы.
Он нахмурился.
– Какие следы?
– Те, которые я оставлю. Например… донос герцогу о хищении зерна.
Его лицо исказилось.
– У вас нет доказательств…
Я улыбнулась:
– Они мне не нужны. Это вам придется доказывать свою непричастность. Ведь если плотина не рухнула, значит, зерно украли, как и деньги на восстановление этой плотины. А кто виноват? Правильно, управляющий Эстебан Лагорт.
Он молчал, сверля меня испепеляющим взглядом.
– Вот и поговорили, – я направилась к выходу. – Теперь у вас есть выбор. Или вы помогаете мне, как законной герцогине Минраха…
Остановившись в дверях, сухо закончила:
– Или я лично расскажу герцогу, куда делось зерно. И поверьте, мой муж поверит мне, а не вам.
Не дав ему ответить, я вышла. Он остался среди гниющих запасов. А у меня в душе разливалось удовлетворение: теперь я была уверена, что он не побежит к Каталине и ничего ей не скажет.
Наоборот, будет молчать, если не хочет лишиться теплого места и головы.
– Идем, Миранда, мы еще южные кладовые не посмотрели.
***
К полудню я была совершенно вымотана, но не осмотрела и восьмушки замка, таким огромным он был. Противостояние с управляющим, отказы старших слуг даже встретиться со мной, беготня по хозяйственной части – все это лишило меня последних сил.
Однако стоило упасть в полюбившееся мне кресло, как раздался стук в дверь.
Вернувшаяся Миранда протянула мне записку, сопроводив пояснением:
– Горничная ее светлости ждет за дверью.
Ага, значит, вести о моей инспекции закромов уже дошли до вдовствующей герцогини, и она жаждет меня увидеть.
Слух в очередной раз царапнуло обращение служанки, которая тоже упрямо звала меня «госпожой», а Каталину – «ее светлостью». Однако я не подала виду и развернула записку.
Почерк у свекрови оказался таким же строгим, прямым и категоричным, как она сама. Строки ложились ровно, как по дощечке, с которой юные леди учатся писать.
Каталина приглашала меня на полуденный чай. Поскольку полдень уже миновал, это означало «немедленно». Вдовствующей герцогине не терпелось объяснить зарвавшейся невестке, кто хозяйка в замке Минрах, а кому стоит напомнить, где ее место.
Уверена, большинство обитателей замка разделяло мнение Лагорта, что я одна из череды многих, скоро умру, и меня сменит другая.
Придется их разочаровать.
Я небрежно бросила записку на столик, даже не пытаясь скрыть текст от Миранды.
– Передай на словах, – велела ей, – что я устала, пока занималась хозяйственными делами, которые порядком запущены. Однако с удовольствием встречусь с матушкой за ужином.
«Матушка» я произнесла с лицемерной нежностью. Надеялась увидеть на лице горничной очередную гримасу, но та лишь кивнула и отправилась отвечать грубым отказом на завуалированный приказ.
Миранда передала мои слова в точности. Потому что спустя десять минут в покои ворвалась вдовствующая герцогиня.
– Не лезь в то, что тебя не касается! – заявила она с порога.
Я по-прежнему отдыхала в кресле, отправив горничную за обедом. Поэтому
