в университете? Знает окружение, родственников и все адреса, по которым чаще всего Элиза бывает?
— Ну… Он даже поступил в тот же университет…
— Ясно.
Пауза привела к стойкому безмолвию. Элиза потащила Еву в кухню, явно верша над старшей сестрой расправу за «говорливость», и в это время Разумовский предпочел приступить к своим прямым обязанностям, переговаривая с сотрудниками и даже выходя на видеосвязь, чтобы принять участие в важных обсуждениях.
Немного позже с работы вернулась Римма Александровна, мать девушек. Искренне улыбнулась Роме, с которым они перекинулись несколькими вежливыми фразами, после чего женщина тоже ушла в кухню. Спустя еще час явился и отец семейства. Изумился, встретив Разумовского, но охотно пожал руку в приветствии.
— Я хотел с Вами поговорить, Спартак Арсенович, — не стал он откладывать насущную тему, заметив, что Элизы нигде нет. Видимо, она предпочла запереться в комнате. — Наедине. Это очень важно и срочно.
Когда они остались вдвоем, Роман как можно лаконичнее и объективнее изложил суть произошедшего, отмечая, как буквально на глазах каменеет мужчина, превратившись в изваяние. Разумовский не может знать, что испытывает родитель, осознающий, что его ребенку угрожает опасность, но четко представляет, насколько это болезненно.
Крупная ладонь прошлась по лицу Мамиконяна от лба к подбородку, медленно стирая с черт застывшую маску, на смену которой пришла усталость и читаемая уязвимость.
— Ром, — заговорил он подавленно, — я тебе очень благодарен за её спасение.
— Я ничего такого не сделал. Всего лишь оказался в нужное время в нужном месте. И, если позволите, я хотел бы помочь.
— Как? Этот отмороженный негодяй не понимает человеческого языка. Я говорил с его отцом, просил урезонить сына, объяснил, что дочь наотрез отказалась контактировать. Еще это сватовство дурацкое…всё не как у людей. Эх, Элиза… Кто бы мог подумать, что всё выйдет в такую паршивую историю…
— Учитывая, что парень настроен серьезно, следует найти рычаги давления как можно скорее, но до этого, как понимаете, лучше Элизу от него…
— Спрятать? — закончил за него Спартак Арсенович, потерянно сжав переносицу и вздохнув. — Девочка через месяц защищается. У неё учеба, которой она всегда кипела. Элиза очень своенравная и не согласится уехать…я бы мог отправить её на родину…
— Это слишком очевидный ход, — Рома покачал головой.
— То есть? — нахмурился собеседник в ответ.
— Вы только не поймите меня превратно, но, если у этого парня связи и богатая семья, ему ничего не стоит кинуться за ней следом. Он, скорее всего, сейчас даже ждет этого. Этим Вы дадите ему беспрепятственный доступ — там у него больше пространства для маневренности. Он нападет, когда никто этого не будет ожидать. Поэтому…как вариант, конечно, я предлагаю Вам отправить Элизу со мной. На днях я переехал в новую квартиру, её адрес практически никому неизвестен, элитная охраняемая высотка с видеонаблюдением по всей территории и усиленным пропускным пунктом. Вряд ли кто-то догадается искать девушку у меня, в этой истории я неизвестный элемент. И за этот счет мы сможем выиграть время, чтобы его урезонить. Я помогу Вам в этом вопросе.
Казалось, мужчина крайне озадачен. Рома с минуту подвергался пытливому взору, будто сканирующему его до самых потаенных углов души. Да, по сути, кто он такой, чтобы отец отпустил своё сокровище с ним? Такой же чужак. Быть может, даже хуже. Не свой. Да еще и после истории с Евой, где Руслана так и не приняли в качестве зятя…
— Хорошо. Если удастся уговорить Элизу…я буду очень благодарен. И в долгу перед тобой.
Это было неожиданно. Такое беспрепятственное согласие. Разумовский ожидал как минимум дискуссии, как максимум — категоричного отказа. Вряд ли у них принято, чтобы девушка свободно проживала с незнакомцем. В принципе, национальность здесь не играет роли, в любой культуре нахождение двух разнополых существ под одной крышей вызывает своеобразные подозрения. Пусть часто и беспочвенные.
Спартак Арсенович вышел, прикрыв за собой дверь, но очень быстро вернулся уже вместе с дочерью. Та весьма ожидаемо смотрела на Рому волчком, недовольная таким исходом. Отец сначала отчитал её за то, что она хотела скрыть всё от него, после чего допытывался, были ли угрозы раньше, на что девушка неохотно призналась:
— Ну, Самвел время от времени появлялся и исчезал, надоедал и добивался взаимности…но, пап, — вот здесь Элиза посмотрела ему прямо в глаза, — клянусь, я ни разу не кокетничала с ним. Не давала повода думать, что могу изменить свое решение.
Роман чуть не фыркнул. Ну, тут клятва явно была лишней. Наверное, каждый, кто знал эту Немезиду, и так был бы уверен, что кокетство и она — вещи абсолютно несовместимые.
— Я знаю, — отмахнувшись, кивнул родитель, — угрозы были, Элиз?..
— Не было. Только сегодня…написал мне сообщение после всего. Обещал, что…скоро доведет до конца начатое.
— Ты же понимаешь, что это всё вышло из-под контроля?
— Да, — цедит сквозь зубы и опускает глаза.
На какой-то миг проявление некой покорности в её исполнении очень позабавило Разумовского, который внимательно следил за реакцией девушки, понимая, что сейчас она будет загнана в угол.
— Роман предлагает временно спрятать тебя у него, пока мы решим вопрос с Самвелом. Я доверяю ему. И если ты согласна, лучше прямо сейчас собери необходимые вещи и поезжай. Элиз, это не шутки. Только на секунду представь, где бы ты была в данную минуту, если бы у Самвела всё получилось…
Она резко вскинула голову, и их с Ромой взгляды пересеклись. Удивление, растерянность, настороженность, непонимание, злость. Элиза фонтанировала эмоциями. Рома — был сдержан и хладнокровен, выдерживая безмолвное нападение. И не питая ложных надежд по поводу её покладистости.
— Пап… — перевела хмурый взор на мужчину.
— Мы пришли к выводу, что на данный момент это самый правильный выход, — предвидя невысказанные возражения, начал он, затем замолк на пару секунд, издав протяжный полустон-полувздох. — Прекрати кичиться своей самоуверенностью. Иначе доиграешься. Тебе ведь раньше казалось, что и до этого не дойдет. Но дошло, как видишь. Если ты будешь в безопасности, я спокойно попытаюсь найти решение. Пожалуйста, Элиза.
Даже если и собиралась вновь возразить, после его последней фразы не стала этого делать, моментально поджав губы, будто боясь, что слова ненароком всё же вылетят из неё. Снова взглянула на Рому с легким прищуром. Отвела взгляд в сторону, что-то прикидывая в уме, затем обратилась к отцу:
— Как скажешь. Я
