Течение убыстрялось, вода скользила, разгонялась и несла нас к повороту. И тут я понял, о чем умолчал подлый Шота.
- Водопад!
Мы лихорадочно загребли против течения.
Вода увлекала нас к опасности, к смертельному реву клокочущего водопредставления.
- Я больше не выдержу, - простонала Ирэн, бросая свое весло на дно.
Мои мускулы вздымались, в груди хрипело и булькало не хуже, чем за бортом, руки отламывались. Легкое весло налилось свинцом. Глаза заливал кровавый мрак. Не могу…
Весло бессильно опустилось, и наша лодка без лишних слов рванула к гибели.
Лишь секунду я успел разглядеть двухсотметровую пропасть ревущей воды и лодка, проскочила через такой узкий тоннель, что пришлось почти лечь на дно. Мы падали в невидимый водоворот. Сквозь шум воды пробился резкий звон лопнувшей бечевки. Пирога развалилась.
Оказавшись в безопасной дали от бьющейся о себя воды, я вынырнул на поверхность. Не без помощи весла, которое не тянуло, а поддерживало в предательской среде.
- Ирэн! - мой крик заглушил рев водопада.
Ее нет! Утонула! Истерический страх сковал меня и я чуть не пошел на дно. Благодарю тебя, о великое весло!
В пенящейся темной воде я боролся с волнами, пытаясь заметить любимую. Вот обломок пироги, за него уцепилась жабья лапка окончания весла девушки. Нырнул. Хвала, Всевышнему, она висела, покачиваясь от ударов воды, на весельной петле.
Я подхватил легонькое тело потащил его впереди себя. Впереди забрезжил тусклый свет.
Удар по сердцу. Раз, два, три. Удар по сердцу. Раз, два, три. Вдыхаю воздух в неподвижные легкие. Удар по сердцу. Раз, два, три.
Она судорожно изогнулась и забилась как в агонии. Изо рта хлынула рыжеватая вода, полная коричневого песка. Ирэн кашляла и задыхалась. Но жила! Это лучший день в моей жизни. Я гладил мокрые волосы и откровенно рыдал. Она слабо погладила меня по щеке.
- Спасибо, любимый.
В этот раз мы ничем не занимались, просто лежали рядом и крепко прижимались друг к другу.
- Какая кагртина! - произнесшая эту реплику женщина выступила из темноты. - Мы специально дали вам вгремя отдохнуть и отччухаться. Голубочки, м-гря! Кстати, милок, я слыхала, что мужччины не плаччут…
Ее лицо дополнилось довоенной титановой кольчугой, оплетенной силовыми кабелями энергополя. Два спаренных кислотника выглядывали из-за ее плеч, как и десяток товарок, пытливо рассматривающих нас из полумрака. Перед нами стояли амазонки. Пещера аж заблестела бритыми наголо лысинами. Мамочки… пронеслось у меня в голове.
- Сейчас, мальччики и девоччки, пгредлагаю добгровольно сдать огружие и пгротянуть груччки для нагруччников!
Сопротивляться было бесполезно, кроме двух бластеров да парочки кислотников, все наше оружие покоилось под водопадом. Мы молча протянули руки. Несколько девушек проворно заковали нас в плазмо-наручники. И обвязали ноги лыком так, чтобы можно было идти в полшага. Девушками воительниц назвать было бы беспрекословным комплиментом. Любая была повыше меня на полголовы ростом, а шириной плеч и размахом рук могла посоревноваться с самим Гераклом. Кроме того, они были настолько обвешаны оружием, что даже слово «фигура» сбегало и пряталось в укромном местечке.
Нас привязали друг к другу и наш маленький караван тронулся от воды наружу.
Моргая слезящимися глазами, мне удалось рассмотреть кусочек бледного неба и верхушки кособоких хибар. Сразу возле выхода из пещеры размещался небольшой компактный табор контрабандисток.
Меня с Ирэн вытолкнули и привязали к столбу в центре каменной площадки, окруженной накрытыми полотнами маск-палаток землянками. По ее периметру стояли гранитные алтари, в виде кроватей. На самой крайней из них рослая бабенка неистово трахала худенького мужчину. Она смачно поохивала, за ее спиной торчали две соплеменницы, завистливо пожирающие активную картину. Я не удивлялся, так как был много наслышан о воинственных женщинах. Ирэн покраснела. Пришлось наклониться к ее розовому ушку и поднять настроение: видишь на мужике остатки юдистской формы? Вот радость то.
- Дорогая дама, - обратился я к пленившей нас женщине. Она, видимо, была предводительницей, поскольку на ее голом обритом затылке красовалась черная татуировка острого топора, обвитого колючей проволокой. - Подскажите, как вам удается заставить Солдатов заниматься этим. Они же, гм, поголовно голубые.
- Легко, - усмехнулась «красавица», обнажая гнилые зубы, - еще никто не устоял пегред наглым отсосом, независимо от того, мужские это губы, или женские… А потом мы обвязываем его пгроволокой и он не падает до тех погр, пока не сгниет, или лопнет. Не пегреживай, кграсавччик, тебе еще пгредстоит его поччувствовать.
- А ты крепенький, - сделали мне комплимент из толпы собравшихся амазонок. - После шатра предводительницы мы поместим тебя на самом центральном алтаре. Мы не успокоимся, пока каждая из нас не распробует твоего мальчика хотя бы трижды.
Шота был прав в своих подсчетом. На мое взмокшее тело жадно смотрели тридцать пар похотливых глаз. Я похолодел изнутри. Моя девушка дернулась, но оковы держали крепко.
- Оставьте мясо здесь, пусть позагограет до следующего утгра. Девку - в богрщ, а его, на гработу. Если выдержит, пгродадим в грабство соседнему племени. И еще, - обратилась атаманша к женщинам. - Кто тгронет этого мула до меня, оччень пожалеет!
Все вокруг побледнели.
- Но, Джон, хотя бы разик, - проныла единственная в лагере женщина, издали напоминающая симпатичную.
Меткий удар ноги в левое ухо отправил ее в нокдаун, подправив небесную красоту огромным синюшным бланшем.
- Если ты, Андгрей, подойдешь к нему ближе, чем пять метгров, тебе не жить больше половой жизнью. Да пгросто жизнью!
Предводительница развернулась и скрылась в самом высоком сооружении, остальные тоже разошлись, оставив возле столба двух охранниц.
Я устало сидел, опираясь на столб, голова девушки лежала на моих коленях. Несколько раз меня одолевал сон. Удивительно, мне хочется спать за несколько часов до кошмарной экзекуции. Несколько раз нас будили, давая попить, и даже накормили кашей из полевых злаков. Хлеба амазонки не признавали, предпочитая его мясу. От безделья у меня затекли конечности, а мысли опустели.
- Эй, девахи! - окликнул я часовых. - Почитать ничего не найдется?
Одна из них опасливо приблизилась, боясь скорее не меня, а скорой на расправу Джона, и бросила мне на колени тощенькую потрепанную книжонку.
Я рассматривал покрытую, как и все здесь проживающие, засохшей грязью обложку. С трудом, но удалось прочитать название. «Устав АА (Армии Амазонок)». Вот как! У них даже правила имеются… Целых тридцать. Тоже мне, разбойники!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
