в которую он всех нас тащил.
— Постойте, но есть куча концертов и записей, где он не похож на того человека, которым вы его сейчас описываете.
— В самом деле, — крикнул кто-то из-зала, — мы были на концерте, он был трезвым и пел очень хорошо! Что за ерунда?!
— А сколько записей, которые говорят в пользу моих слов? Сколько видео, где он на концерте сидит на краю сцены и не может связно говорить? А его выходка, когда он публично облегчился на памятник героям? Я скандал с Мисс Фифи? А тот случай, когда он накидал навоза в оркестровую яму? Якобы скрипачи фальшивили!
— Они правда фальшивили! — буркнул Александр.
— Бедный старший Воронцов, — прижала платочек к губам бледная барышня за соседним столиком. — Вот уж послали сына, ржавая шестерня!
— И это только вершина айсберга, а таких историй тысячи! — продолжил с экрана Серов. — Большинство из них замял его отец, купив записи и репортеров, а иногда и полицейских с чиновниками.
— Вы хотите сказать, что его отец вёл противоправные действия, давал взятки, чтоб прикрыть сына? — заинтересованно спросил репортёр, но продюсер тут же сдал назад:
— У меня нет доказательств, кроме моих слов. В суде этого явно было бы недостаточно. Я лишь говорю о вещах, о которых знаю и видел сам.
— И несмотря на ваше знание, это не помешало вам стать единоличным владельцем студии, купленной за его деньги?
— Вы меня очень сильно обижаете, Всеволод. Мы с командой вложили кучу сил и времени в эту студию, на создание музыки мирового уровня и не хотели, чтоб она пропала по вине одного наркомана. Поэтому я сделал всё, чтоб оно никак больше не соприкасалось с фамилией Воронцова.
— Ну а нынешняя ситуация? Она стала для вас неожиданностью?
— Нет, это вполне себе ожидаемое продолжение его поведения. Как я уже говорил…
— Пар и молния! — воскликнул Александр, резко вставая, — это невозможно слушать, Ольга, у меня пропал аппетит, пойдем отсюда. Прошу меня извинить!
— Как это невежливо, — пробормотала герцогиня, — бедная девочка!
Но Александр практически побежал к выходу из зала, безжалостно таща меня на буксире собственной руки. По пути нам попались два гарсона, которые тащили огромную кружку явно моего кофе, но актёр чудом избежал столкновения с ними и вылетел из залы.
Затормозить мы смогли только в собственной каюте.
Глава 6, ПРОМЕНАД
— Нет, ну каков наглец, а! — воскликнул он, пыхтя, и пару раз стукнул кулаком по стене. — Как он только посмел!!! Да я его засужу! Нет, я найму ему киллера!
Я скинула тяжелые ботинки и хотела залезть с ногами на кровать, но обнаружила, что носки лучше постирать. Так что пока актёр разорялся и пытался пробиться с соседнюю каюту, я помыла ноги и постирала носки. За неимением сменки повесила эти на батарею.
Каюта у нас оказалась небольшая, после всего увиденного великолепия я почему-то ожидала чего-то более пафосного. У нас же оказались небольшие апартаменты, состоящие из микро-гостиной, из которой было две двери: в туалетную комнату и в очень скромную спальню, большую часть которой занимала огромная кровать. Половину гостиной занимал огромный плательный шкаф, в углу притулился диванчик (на который при стюардах я не рискнула сесть) с микро-столиком, на котором стоял засохший букет цветов. При такой стоимости билетов засохшие цветы могли бы и выкинуть!
Стенания Александра прервал стук в дверь, которую я поспешила открыть.
— Герцогиня Орлова распорядилась доставить вашей супруге, — любезно поклонился слуга в бархатном одеянии и поспешно вкатил тележку, уставленную блюдами. В самом центре композиции возвышалась моя недопитая кружка кофе.
— Передайте её светлости наши искренние благодарности, — с кривым лицом ответил актёр. — Можете сервировать вон тот столик, ибо для вашего здесь решительно нет места! Надо же, билеты стоят таких денег, а условия первого класса больше напоминают третий.
Слуга ничего не ответил на это бурчание, начав споро расставлять тарелки.
Я по-прежнему стояла как истукан возле открытой двери, не понимая, что именно я должна сделать.
Вскоре столик оказался заставлен блюдами, но для кофе места уже не было.
— Простите, гражданин, можно вас попросить выбросить эти несвежие цветы.
Слуга обернулся ко мне с таким выражением лица, словно с ним внезапно заговорила тумбочка.
— Простите?
Я ткнула пальцем в букет на столе. И заодно решила проблему с кофе, просто забрав кружку себе.
— Это декоративная композиция от модного дома Иваново!
Повисла неловкая пауза.
— Что ж, тогда можете не выбрасывать, — я оглядела комнату в поисках подсказки. Просто переставьте... в сортир.
Пауза стала ещё более напряжённой.
— Лучше использовать слово "уборная", — произнёс Александр, когда пауза стала настолько неестественной, что воздух вокруг застыл.
Стюард отмер и наконец подхватил злополучный букет.
— Будьте так любезны, передайте герцогине нашу искреннюю благодарность и унесите эту красоту, недоступную для понимания моей молодой супруги.
Я прихлебнула кофе, поперхнулась, плеснула напиток на штаны, ругнулась (очень тихо) и под конец чихнула так, что чёртов кофе пошёл носом.
За стюардом закрылась дверь, и Александр с чувством произнёс:
— Ты была великолепна!
Как ни странно, но после этого маленького инцидента он резко успокоился и с аппетитом приналег на еду.
— Итак, что мы имеем, — принялся он рассуждать, после того как умял целую тарелку мясного крепко перчёного рагу. — Нас обложили со всех сторон. И продолжают планомерно уничтожать.
Я кивнула, сооружая бутерброд: нежнейшая ветчина, масло с травами, тонко нарезанный сыр и капелька варенья сверху.
Александр с сомнением посмотрел на то, как я жую этот кулинарный шедевр, но, к его чести, не стал опускаться до шуток.
— Что мы должны сделать в этой ситуации?
Я пожала плечами и, облизав пальцы, соорудила ещё один бутерброд.
Александр молча протянул руку. Пришлось поделиться и начать сооружать третий.
— В целом, считаю наше положение неплохое, — оптимистично заметила я. — Мы в тепле, на свободе, сытые и, кстати, за еду нам никто не выставит счёт, потому что герцогиня по-любому оплатила.
— У нас вроде завтраки включены в стоимость перелёта. Надо бы уточнить этот момент, чтоб не попасть впросак.
Александр задумчиво почесал затылок.
— Сегодня вот и с ужином подфартило.
Я устало откинулась на стуле и некрасиво рыгнула.
— Оль, послушай, почему они так плотно за нас взялись?
Поскольку есть я уже не могла, а ответов у меня так и не появилось, то я схватила в руки кружку, но пить не стала.
— Давай я поделюсь своими мыслями, а ты меня поправишь?!
Я пожала плечами, а затем кивнула. Своих мыслей у меня было не много. Но Александр удовлетворился и этим.
— Итак, мы с
